— Спасибо было бы неплохо, — отвечает Итан.
— Тебе повезло, что я не поджег тебя и твою машину.
— Если бы не я и моя машина, Аврора не успела бы сюда вовремя.
Я сглотнула, представив, что могло бы случиться, если бы меня поймали там. Конечно, я могла бы сбежать, но они могли бы узнать меня первыми, или, что еще хуже, заснять меня и устроить какую – нибудь шумиху в прессе.
— Вот почему я разрешаю тебе уехать нетронутым.
Джонатан захлопывает дверь.
Итан опускает окно.
— Береги себя, Аврора.
И вот так машина мчится по дороге.
— Вот ублюдок.
Джонатан смотрит вслед удаляющемуся автомобилю.
Меня все еще трясет, и как бы я ни хотела, я не могу остановиться. Нет ничего, чего бы я хотела больше, чем взять себя в руки, а потом... что? Убежать? Исчезнуть? Разве это вообще возможно?
Джонатан обнимает меня за плечи на расстоянии вытянутой руки и наклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Он слегка нахмурил брови, только это не обычное неодобрение, а что-то похожее на беспокойство.
— Ты в порядке?
Слезы собираются в моих глазах, когда я судорожно качаю головой. Я не пытаюсь говорить, потому что понятия не имею, что сказать, и что-то подсказывает мне, что я разражусь рыданиями.
Я не хочу, чтобы Джонатан или кто/либо другой видел меня в таком состоянии.
— Ты будешь в порядке. — его большой палец скользит под моими глазами, собирая непролитые слезы и вытирая их. — Ты доверяешь мне?
Я смотрю на него, ошеломленная его неожиданным вопросом.
Если бы он спросил меня об этом в прошлом, мой ответ был бы однозначным нет, особенно после того, как я услышала сообщение Алисии. Однако с тех пор, как оно оказалось ложным, во мне растет что-то болезненное к этому человеку. Может, доверие это часть этого?
Когда я не отвечаю, он берет меня за руку, где рана почти зажила.
— Тебе придется довериться мне в этом деле.
Прежде чем я успеваю понять, что он имеет в виду, Джонатан тащит меня к своей машине. Как только мы забираемся внутрь, Мозес выезжает на полной скорости. Я физически отталкиваюсь от подушек сиденья.
Джонатан пристегивает ремень безопасности у меня на груди, затем спрашивает Мозеса:
— Все готово?.
— Да, сэр.
— Харрис подтвердил?
— Да, рейс запланирован по вашему прибытию.
— Воу. Полегче. — я смотрю между лысой головой Мозеса и Джонатана. — Какой рейс? Куда мы летим?
— Подальше отсюда, — просто говорит Джонатан.
— Куда?
Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, и я сопротивляюсь желанию закрыть глаза и прислониться к его прикосновению. Он всегда задевает меня, когда так делает.
— Туда, где они не смогут тебя найти.
— О– они?
— Мои источники говорят, что прокурор выдаст ордер на твой допрос, и, возможно, будет запрет на выезд.
— Они смогут меня найти?
— Если адвокат Максима может, то и они смогут. Кроме того, это он раскрыл твою новую личность.
— А меня не сочтут беглецом, если я покину страну?
— На данный момент запрета на выезд нет. Это абсолютно законно, но даже если и нет, какая на хрен разница? Я не позволю им взять тебя под стражу до суда, об этом не может быть и речи. Кроме того, тебе нужно проветрить голову. — его рука хватает обе мои, прежде чем он поднимает их и целует мои костяшки. — Ты не перестала дрожать.
У меня перехватывает дыхание, я впадаю в транс от того, как его губы скользят по тыльной стороне моих рук. Он не только целует их, но и по-своему утешает меня.
Кто бы мог подумать, что настанет день, когда Джонатан Кинг утешит меня?
— Вот так. Так гораздо лучше. — он кладет мои руки, которые перестали дрожать, себе на колени.
Мне требуется все силы, чтобы не обнять его. Он предлагает мне внимательность, которую я никогда не думала, что кто-то, не говоря уже о нем самом, может проявить ко мне.
— И что дальше? — бормочу я, находясь в более спокойном состоянии.
Его большой палец проводит по тыльной стороне моей руки, вызывая небольшие всплески утешения.
— Я все придумаю, но пока нам нужно держаться подальше от шума в прессе. Когда они узнают, что тебя здесь нет, адвокат Максима сыграет в медиа–игру и полностью раскроет твою новую личность. Речь идет не только о том, где ты живешь и о твоей фирме, но все, что он уже знает, будет обсуждать вся страна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вот дерьмо, — выдыхаю я с тихим шепотом.
Сценарии, которые он рисует в моей голове, формируются как гибель.
— Я знаю, что сейчас трудное время, Аврора, но мы должны быть готовы ко всем вариантам.
— О Боже! А как же H&H и Лейла?
— Этим занимается Харрис. Сейчас я владею H&H, так что с Лейлой все должно быть в порядке, но я не могу гарантировать, что они не станут преследовать ее или ее семью. Им стоит остановиться где-нибудь в другом месте. Я поручил Харрису организовать для них безопасный отель. Ты можешь попросить ее поехать с ним?
— Э... да.
Я достаю свой телефон и вздрагиваю, обнаружив около десяти пропущенных звонков от Джонатана и пять от нее.
Внимание Джонатана, как у ястреба, не упускает того, что отображается на моем экране, и его тон становится жестче.
— И в следующий раз отвечай на мои гребаные звонки, Аврора.
— Мне жаль. Я... не подумала. Я все еще не соображаю.
— Ты была с Итаном.
— Я благодарна, что он оказался рядом.
Джонатан крепче сжимает мое запястье, но ничего не говорит. Он также понимает, что я не должна была оставаться одна среди людей, которые, скорее всего, насадили бы мою голову на палку.
Я набираю номер Лейлы, и она отвечает после первого звонка.
— Какого черта, приятельница! Не пугай меня. У меня от этой фигни теперь посттравматический синдром.
— Извини, Лей. Кое-что произошло.
— Без шуток. Харрис у нас дома, говорит, что нам нужно ехать, или что-то в этом роде.
— Да, Лей, пожалуйста, поезжай с ним. Мне... мне так жаль, что я втянула в это тебя, Кензу и Хамзу. Мне так жаль.
— О чем ты говоришь?
Это дело теперь публичное, и она увидит его в конце концов. Однако я не хочу, чтобы она узнала об этом от незнакомцев.
— Максим Гриффин, тот, о котором сейчас все новости?
— Что насчет этого психопата?
— Он мой отец, Лей.
Ответа с той стороны нет. Впервые Лейла потеряла дар речи, и это не самый лучший случай.
— Ты собираешься что-то сказать?
— Подожди. Так ты, типа, та дочь, которая сообщила о нем?
— Да.
— О.
— Мне очень жаль, Лэй. Я знаю, что должна была сказать тебе раньше, и мне жаль, что вы, ребята, будете замешаны в этом, когда раскроется моя новая личность, так что просто скажи им, что ты не знала. Скажи, что я играла с тобой, лгала тебе.
— Чушь. Где ты?
— Я уезжаю ненадолго. Пожалуйста, следуй за Харрисом. Это для твоей же безопасности. Пожалуйста.
— Мы поедем к нашим родственникам в Бирмингем. Не беспокойся о нас. Позаботься о себе, хорошо? — ее голос становится ломким в конце, и она делает паузу, прежде чем сказать: — Помни, ты моя любовь навеки, приятельница. Я с тобой.
— Лей... — я захлебываюсь слезами, крепко сжимая телефон.
К тому времени, когда я заканчиваю звонок, я слишком эмоциональна, чтобы говорить. Тот факт, что Лейла на моей стороне, даже не выслушав всю историю, сжимает мое сердце. До этого момента я не знала, что мне нужна ее поддержка.
Джонатан забирает телефон из моих пальцев и выключает его.
— Почему ты его забираешь?
— Журналисты начнут тебя доставать.
Остаток пути Джонатан проводит в тишине, держа мою руку у себя на коленях и продолжая поглаживать мою кожу.
Если бы не мои громкие мысли, которые, похоже, не собираются утихать в ближайшее время, я бы заснула у него на коленях, как я обычно делаю, когда мы долго едем в машине.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мы приезжаем на уединенную посадочную площадку аэропорта, и самолет ждет нас. Когда мы выходим, Джонатан кладет руку мне на поясницу и ведет меня к нему. Мозес несет из машины сумки, которые, как я не знала, были уже упакованы и загружены.
