— Но сначала нужно разобраться с вот эти, — аккуратно проводит по маленькой кровоточащей царапине.
Дёргаюсь, как ошпаренная. В месте его прикосновений начинает нестерпимо сжечь, покалывать.
— Ауч, — отдергиваю ногу, отступаю на шаг назад.
— А я предупреждал ведь! Говорил — не спеши, подожди меня. И вот к чему привело твоё непослушание! — Стас приподнимается, поворачивается к Кристине, — в доме есть хоть какой-то антисептик? Чем можно было бы обработать царапины?
Кристина на удивление соображает быстро, подхватывает на лету. Уносится в направлении дальней комнаты и спустя считанные минуты возвращается, удерживая в руках маленький, прозрачный контейнер, по всей видимости, ту самую аптечку.
Может к ней отношусь слишком предвзято? Девушка всегда приветлива, радушна и искренне улыбается, и по всей вероятности — далеко не глупа. Как иначе?
Сомневаюсь, что Виктор Александрович выбрал бы в свои спутницы жизни какую-нибудь недалёкую, кисейную барышню. Ведь, такой рассудительный, зрелый мужчина — попросту заскучал бы от однообразия, глупых бесед и скупости женского ума. Хотя… насчёт его рассудительности явно поспешное суждение! Уж точно не после последних событий, произошедших несколькими неделями ранее.
— Ты справишься? — Стас протягивает руку вперёд, пытается выхватить аптечку, но девушка заводит контейнер себе за спину и недоверчиво сводит к переносью брови, — или лучше мне заняться повреждениями?
— Кристина, — сиплым от напряжения голосом шипит жених, — отдай, чёртову, аптечку! Сам смогу справиться!
Они встречаются взглядами, зло сверкают глазами в полумраке комнаты. Напряжение увеличивается во сто крат, атмосфера накаляется. Стас делает угрожающий шаг вперёд.
— Помощь твоя не нужна! Иди отцу помоги, сними с него напряжение, а то он нервный в последнее время… ты же знаешь, как это делать!
Непонимающе хлопаю глазами. Что сейчас происходит и самое главное откуда такая ненависть и озлобленность друг к другу?!! Неужели все никак не могут принять того факта, что в ближайшее время станут близкими, родными людьми?!!
Да… не многие могут воспринимать и должным образом принять будущих «жён» и «мужей» своих родителей, но не настолько же?!!
Её богу… задолбал этот цирк! Громовы — сплошное разочарование! С их семейкой спокойной не заживешь! Хватает своих проблем и невзгод, истерик и драм. Нет никакого желания быть очевидицей данного затянувшегося поединка глазами и встревать в перепалку гневных реплик.
Раздраженно подаюсь вперёд, обхожу Кристину и забираю из её рук заветную коробку.
— Я сама справлюсь! — вкрадчиво доношу до обоих, цепко осматриваюсь по сторонам в поисках уединенного места, где смогу сама обработать нанесенный по своей же глупости мелкий ущерб своему телу.
Выхватываю, в погружённом полумраке холла, крохотный пуфик и взгромождаюсь на него. Слишком резко дёргаю защелки контейнера вверх и внимательно рассматриваю имеющееся в нём содержимое.
Раздраженно пыхчу, мысленно ругаюсь матом пока обрабатываю едва заметные порезы, несколько раз прохожусь антисептиком по коже в области виднеющихся повреждений, после, в завершении процесса наклеиваю пластыри, прикрывая всё безобразие.
— Вот и всё, — аккуратно складываю понадобившийся инвентарь обратно в контейнер, кладу его рядом на мягкий пуф, приподнимаюсь, — сама справилась! А теперь, — укоризненно смотрю на Стаса, — отвези меня домой!
Скупо, сухо, грубо и безукоризненно требую. Не намереваюсь больше и минуты задерживаться в этом «чудесном» особняке, наполненным не менее чудесными людьми.
— Никто! Никуда! Не едет! — знакомый, жёсткий тон прорезает образовавшуюся тишину, отдаёт приказ, которому страшно не подчиниться.
Глава 26
Замираю, рука не дергается отворить входную дверь, а тело отказывается повиноваться, бессознательно перестаёт подчиняться прямым посылам мозга. Медленно разворачиваюсь, смотрю прямиком туда откуда доносились не позволяющие уйти слова. Поднимаю взор и встречаюсь с блуждающим, рассерженным взглядом. Он будто сканирует, придирчиво осматривает, скользит по расцарапанным ногам, постепенно достигая лица.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мужчина хмурится, его черты лица искажаются, быстро сменяющиеся эмоции не подвластные пониманию. Заостряет внимание на заплаканных, опухших, покрасневших глазах, нервно дергает уголками губ.
— И кто заставит нас тут остаться? — первым подаёт голос Стас, — Катя устала и хочет домой! Чего непонятного?!
— Почему ты плакала? — пропускает мимо ушей шквал вопросов в свой адрес, Виктор обращается ко мне.
Молчу, не собираюсь даже отвечать на поставленный вопрос. Какое ему дело почему плакала? Это никак не должно его касаться! У меня есть жених, надо будет поделюсь именно с ним своими внутренними переживаниями.
Громов-старший угрожающе делает шаг вперёд, спускается с последней ступеньки крутой лестницы, вступает на твёрдую ровную поверхность. Тем самым приближаясь ближе к нашей «веселой» и «дружной» компании.
— Я, кажется, задал вопрос! — громко, резко и с некой жестокостью проговаривает он, — Повторюсь! Почему ты плакала?
Угрожающе взирает на сына.
— Ты что-то сделал? Обидел её? — сжимает руки в кулаки, несколько раз играет желваками, густые брови сходятся к переносью.
— Я то? Я точно никого не обижал, кто имел неосторожность ранить ранимую девичью душу? — Стас ничем не отличается от отца, разгневанная, озлобленная маска ложится на аккуратные, ровные черты, превращая мужчину в некого разъярённого быка, с вздувшейся веной на лбу и покрасневшими от злости глазами.
Нахожусь в самом эпицентре взрыва, между двух огней, на минном поле, утыканном в радиусе квадратного метра взрывчаткой, готовой взорваться в любой момент, стоит только совершить хоть один не обдуманный шаг вперёд. Становиться не по себе, неловко, страшно, чёрт возьми…
Понимаю, что всему виной именно я! И все прекрасно это знают!
Выступаю вперёд, становлюсь между мужчинами, раздраженно упираю руки в бока.
— Так, хватит, — громко выкрикиваю, — надоели выяснять отношения! Господи, хоть в одной семье родственники живут дружно, спокойно и миролюбиво?!! Или так в каждой семье?!! Готовы поубивать друг друга, наброситься в жесточайшей схватке и разорвать противника, — тяжело выдыхаю, — Успокойтесь!
Бросаю косой, разгневанный взгляд на Виктора, разочарованно качаю головой, поворачиваюсь к Стасу.
— Ты, — указываю на него пальцем, практически тычу в груди, — собирайся! Отвези меня домой, — проговариваю командным тоном, толкаю жениха в грудь, обхожу стороной, направляюсь прямиком к входной двери, — Быстро!
Резко дергаю на себя деревянное, узорчатое резными линиями полотно, выхожу прямиком на улицу! Оказываюсь на свежем воздухе, именно там, где можно вздохнуть полной грудью, ощутить временную свободу и избавиться от витающего в воздухе напряжения.
— Мы не договорили, — вдогонку летят грозные слова, Виктор Александрович оказывается около меня, невзирая удивленному взгляду своей невесты.
— А мне кажется, что уже все сказали, что хотели. Больше не собираюсь быть участницей данного каламбура. Надоело! Можно мне спокойно жить?!! Выйти замуж и уехать как можно дальше от ненавистным мне людей? — тело пробивает дрожь от ярости, бушующей внутри.
Ранее безоблачное небо, застилает темной пеленой, гурьбой необъятных, чёрных туч. Ночное небо озаряется яркой вспышкой последовательных вспышек молний, а тихая, спокойная ночь прорезается оглушительным раскатом рокочущего грома.
Первые крупные капли падают прямиком на моё лицо, заставляя запрокинуть голову, выставить руки вперёд и посмотреть вверх. Секунда и едва уловимые капли сменяются на непрерывный поток, превращаясь в настоящий проливной, летний ливень.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Чудесно, просто замечательно! Отличное завершение вечера!
Глава 27
Чудесно, просто замечательно! Отличное завершение вечера! Так бы и подумала, но похоже самый разгар — впереди!
— Катя, — Стас подбегает ко мне, хватает за руку и тянет обратно, внутрь особняка, — скорее, а то замёрзнешь и, не дай бог, заболеешь!
