Читаем без скачивания Женщины-воины: от амазонок до куноити - Олег Ивик

Еще одно предание говорит о знаменитой раджпутской принцессе Хари Рани. Ее супруг ушел на войну, страдая от грядущей разлуки, и молодая жена понимала, что любовь к ней занимает его мысли значительно больше, чем воинские подвиги. Свято блюдущая раджпутскую воинскую честь принцесса считала это недопустимым позором. И когда супруг отправил к жене посыльного с просьбой передать что-нибудь на память о ней, принцесса схватила меч и собственными руками отсекла себе голову, предварительно заручившись обещанием, что эта голова будет передана любящему мужу… Муж прекрасно понял символику жениного подарка. Он устыдился собственной слабости, приторочил голову к седлу и отправился воевать, более не томясь по семейным радостям.

В раджпутских домах и замках часто можно видеть живописные изображения женщин с мечом и щитом — их размещают над входом. Считается, что нарисованные дамы охраняют жилище от зла. Живые раджпутские дамы в отличие от нарисованных, хотя и имели представление о том, как обращаются с оружием, выходить на бой могли только в исключительный случаях. Чрезвычайно строгие представления о воинской чести не разрешали раджпуткам сражаться, пока были живы их мужья. Считалось абсолютно недопустимым, чтобы женщина оказалась в ситуации, когда ее честь может оказаться под угрозой, — это было не только позором для нее, но и накладывало отпечаток на карму мужа. Поэтому раджпутки, особенно знатные, вели затворническую жизнь и уж тем более не выходили на поля сражений. Но если все мужчины клана погибали (а такое, учитывая бесконечные войны, случалось достаточно часто), женщины брали в руки оружие, чтобы защитить своих детей. О защите самих себя речь не шла, поскольку раджпутки не могли пережить своих мужей и при всех условиях должны были покончить жизнь самоубийством.

Кроме того, раджпутские женщины, не имевшие детей, могли выходить вместе с мужьями на жертвенную битву «шака». Ее объявляли воины клана, проигравшего войну и осажденного врагами в родовой крепости, без надежды на победу. Они распахивали ворота и выходили на последний, действительно смертный бой. Даже победив в «шака», раджпуты не могли остаться в живых — они сражались друг с другом, а последний уцелевший кончал жизнь самоубийством. В этой битве рядом с мужьями иногда сражались их жены.

Впрочем, женщины, которые не сражались в «шака», все равно были обречены на еще более страшную смерть. В то время как воины погибали в жертвенной битве, все остальные женщины клана совершали великую жертву «джаухар» — самосожжение. Для этих целей в большинстве раджпутских замков были специальные залы с огромными очагами. Некоторые женщины живыми прыгали в огонь, другие предварительно закалывали себя.

В одной только крепости Читор в нескольких джаухарах погибло в общей сложности более пятидесяти шести тысяч человек. В 1568 году, при осаде ее моголами, после того, как безнадежность ситуации стала ясна, в огонь в присутствии воинов клана вошли 1700 женщин и детей. А на следующий день ворота крепости распахнулись, и из них вышли последние оставшиеся в живых защитники Читора — восемь тысяч воинов. Среди них были и женщины. Рядом со своим женихом и сыном сражались невеста и мать юного полководца Фатеха Сингха Сисодии, который возглавил оборону крепости после того, как пали старшие представители клана. В последней жертвенной битве погибли все до одного защитники Читора — и мужчины, и женщины.

Китай

Воинственные устремления китаянок испокон веков находились под влиянием диаметрально противоположных тенденций. С одной стороны, китайская традиция отказывала представительницам прекрасного пола в женственности. «Женщина сильнее мужчины», — говорит пословица китайских крестьян. В древности одежда и обувь жительниц Поднебесной практически не отличались от мужской. Да и позднее, когда эти отличия появились, они были минимальны. Китаянки носили широкие в поясе штаны и халаты, скрадывающие фигуру. На рисунках эпохи Тан (во второй половине первого тысячелетия нашей эры) можно часто видеть светских дам, которые, облачившись в мужские костюмы, участвуют в скачках или выезжают на охоту… Казалось бы, китайские феминистки, жаждавшие проявить себя на поле брани, имели для этого все предпосылки. Но в жизни все было не так просто.

«Жена, на которой женился, и лошадь, которую купил, — это чтобы ездить на них и плеткой учить», — гласит старая китайская пословица. Китаец признавал за своей женой немалую силу (чем и пользовался), но категорически не хотел признавать за ней какие бы то ни было права, кроме права работать и рожать детей. Женщина в Китае всегда находилась в приниженном положении, и воинственность ее не приветствовалась.

И наконец, несмотря на то, что традиция предлагала мужу «ездить» на жене, начиная с десятого века, после прихода к власти династии Сун, «ездить» на женщинах стало весьма затруднительно, потому что в Поднебесной распространилась мода на бинтование ног у девочек. Этот варварский обычай возник сначала в аристократической среде одновременно с модой на миниатюрных, хрупких и изысканных женщин. Девочкам, начиная с пятилетнего возраста, накладывали на ноги тугие повязки, которые притягивали все пальцы, кроме большого, к пятке, а саму ступню выгибали наподобие лука. Иногда, чтобы усилить эффект, кости дробили палкой. Крохотные туфельки, которые надевали на искалеченные ноги, запрещалось снимать даже на ночь. Ногу освобождали лишь для того, чтобы обработать загнивающую плоть квасцами. Через несколько лет гнойники заживали, стопа принимала нелепую форму, но сохраняла длину около десяти сантиметров. Все эти годы девочки проводили почти без движения, потому что ходить на кровоточащих культях было больно. Но и потом каждый шаг вызывал проблемы. Кровообращение в ногах нарушалось, походка уродовалась, изменялась форма бедер… Знатная китаянка с трудом делала несколько шагов с помощью слуг. По улицам ее носили в паланкине. Считалось, что беспомощность придает даме особое очарование в глазах мужчины.

В сатирическом эссе, написанном в 1915 году по поводу обычая «бинтования ног», говорится: «…Я китаец, типичный представитель своего класса. Я слишком часто был погружен в классические тексты в юности, и мои глаза ослабели, грудная клетка стала плоской, а спина сгорбленной. Я не обладаю сильной памятью… Среди ученых я невежда. Я робок, и голос мой дрожит в разговоре с другими мужчинами. Но по отношению к жене, прошедшей обряд „бинтования ног“ и привязанной к дому (за исключением тех моментов, когда я беру ее на руки и несу в паланкин), я чувствую себя героем, мой голос подобен рыку льва, мой ум подобен уму мудреца. Для нее я целый мир, сама жизнь».

Женщины из простых семей уродовали своих дочерей ровно настолько, чтобы они могли выполнять домашнюю работу или выходить в поле. Но бегать и уж тем более заниматься воинскими упражнениями китаянки были не в состоянии. Традиция бинтования ног соблюдалась практически всеми женщинами Поднебесной (кроме жительниц «варварских» окраин) в течение почти тысячи лет — у девушки со здоровыми ногами не было шансов на замужество. И лишь в начале двадцатого века обычай стал выходить из моды.

Поэтому, несмотря на пристрастие к мужской одежде, несмотря на декларируемую силу китайских женщин, «амазонки» среди них встречались лишь в далекой древности. Но зато это были настоящие воительницы, которые не только владели оружием, но и управляли армиями.

Во втором тысячелетии до нашей эры на равнине реки Хуанхэ существовало могущественное царство Шан-Инь. Его владыки совершали успешные завоевательные походы, обычно во главе трех-пятитысячного войска, хотя при необходимости его численность могла возрасти до тридцати тысяч. Наибольшего расцвета государство достигло в конце тринадцатого — начале двенадцатого веков, при У Дине, который вел множество завоевательных войн. Его армия состояла из профессиональных лучников и копейщиков, иногда ее усиливали мобилизованными крестьянами. Активно использовались и боевые колесницы. Одним из военачальников У Дина была некая «Державная праматерь Восьмая», или Фу Хао (Госпожа Хао). Эта дама, по мнению некоторых ученых, была женой императора-завоевателя. И она же возглавила крупнейшую из его военных экспедиций.

Могила воинственной китаянки в знаменитом иньском городище Аньяне была исследована археологами. Здесь найдены огромные по тем временам богатства: 6000 раковин каури, заменявших в иньском Китае деньги, до полутора тысяч изделий из бронзы, нефрита, слоновой кости, около двухсот ритуальных сосудов, два громадных квадратных парных чана с именными надписями, весом по 117,5 кг каждый… Госпожа Хао взяла с собой в иной мир бронзовые зеркала (древнейшие на территории Китая) и музыкальные инструменты. Впрочем, и то, и другое не говорит о ее женственности: и зеркала, и музыкальные инструменты могли использоваться в ритуальных целях. А вот огромное количество самого разнообразного оружия, уложенного вместе с царицей, скорее всего должно было служить своему прямому назначению. Конечно, воевать в загробном мире могла не только Фу Хао, но и ее приближенные — вместе с «Державной праматерью Восьмой» были убиты и похоронены шестнадцать мужчин, женщин и детей. Но о том, что сама царица тоже была далеко не чужда военного дела, говорит найденная здесь же гадательная кость.