Читаем без скачивания Утро новой эры - Александр Доронин

Научный тупик. Прогресс закончил восхождение к очерченным в начале ХХ века вершинам. Вместо этого ученые мужи (хотя называть их так неполиткорректно) сосредоточились на придумывании новых «рюшечек» к имеющимся технологиями, чтобы сделать их дизайн более «дружественным» и «эргономичным». Ученые превратились из Прометеев в Гермесов, стали мальчиками на побегушках у Золотого тельца. Вершина прогресса 21-го века — не ракета и даже не компьютер, а дебильный айпод или айпад, который полагается таскать на виду, и который хорош только тем, что в его раскрутку вложили в тысячу раз больше, чем в разработку. Новых гениев не появлялось вовсе. Нобелевские премии давали или за открытия, сделанные 50 лет назад, или за анализ способов ковыряния в носу.

Культурный тупик. Он пришел, вернее, люди пришли к нему, когда слово «деятели культуры» приобрело ругательный оттенок. Именовали так не настоящих творцов (ведь все, как гласили доктрины постмодернизма, уже было сотворено), сеятелей доброго и вечного, а «шоуменов», эстрадных шлюх, гламурных педерастов и нахрапистых режиссеров-продюссеров, порой продажных журналистов, готовых лизать до самых гланд того, кто заплатит по таксе. Литература выродилась в игру «кто хочет спать с миллионером?». На просторах сети содомия, инцест, зоофилия и копрофагия достигли таких бездн, что «Лолита» Набокова казалась сказкой про Белоснежку. Втаптывание святого в грязь стало такой же нормой для элитарной прозы, как пережевывание однообразных сюжетов для массовой. Готовые литературные шаблоны-«конструкторы», из которых можно за пару месяцев «сваять» детектив (иронический) или фэнтези (темное или городское, само собой), почти открыто продавались «мастерами» своим начинающим коллегам по цеху. Сбылась мечта постмодернистов. Искусство действительно умерло.

Политический тупик. Отгремели великие битвы классов и народов, и место титанов, с небрежной грацией возводивших и рушивших империи, потихоньку заняли ничтожества, которых раньше бы не пустили дальше ординарцев. Место вождей заняли клерки, изо всех сил старающиеся выглядеть им ровней. Вместо предсказанного в эпоху всеобщей грамотности повышения активности масс — их полная апатия, так что даже такие клопы с помощью масс-медиа легко манипулировали быдлом, которому за месяц до выборов можно было подкинуть хоть любимого лабрадора. Впрочем, и в самой демократической стране мира царил похожий абсурд.

Религиозный тупик. Вместо Бога — пародия на него. Вместо веры — мертвый ритуал. По опросам в России было православных в два раза больше, чем верующих. Большинство людей воспринимало церковь как среднее между клубом для тех, кому за шестьдесят, и диетической консультацией. Священникам чаще приходилось говорить, что можно есть и надевать, а не о том, как спасти душу. Стоило ли Иисусу выгонять менял из храма?

Нравственный тупик. Депутат от партии «Милосердия и разнообразия» (проще говоря — партии педофилов, желающих снизить возраст сексуальной неприкосновенности до 10 лет, а в идеале и до нуля) чудом не прошел в парламент Голландии в начале 21-го века. В конце второго десятилетия их фракция насчитывала тридцать человек. Ежегодные «веселые» парады стали привычными на главных улицах европейских столиц. Нет добра, нет зла, нет порока, и добродетели тоже нет. Все хорошие, все славные, только разные. А слово «gay» так и расшифровывается: «Good as you» — «Не хуже тебя»…

Экологический тупик. Наряду с растиражированными страшилками вроде глобального потепления или озоновой дыры (которые суть мифы, призванные отвлекать тупого обывателя) набирают силу реальные, но игнорируемые массовым сознанием угрозы. Это и истощение плодородного слоя почв (Мальтус перевернулся бы в гробу), и деградация среды обитания, и дефицит пресной воды. И самое главное…

Ресурсный тупик. Миллионы тонн металла становились дурацкими ящиками на колесах (которые полагается менять не реже раза в год, чтобы, как говорят англосаксы, не отстать от Джонсов). Миллиарды баррелей и кубометров каждый год вылетали в выхлопные трубы, чтобы популяция офисных амеб могла добраться из своих комфортабельных аквариумов на свои «рабочие» места. Хотя вся их работа — переливание из пустого в порожнее, перегонка бессмысленных электронных символов из одной колонки в другую. Миллионы тонн невосполнимых ресурсов буквально сливались в унитаз. Культ автомобиля имплантирован в сознание потребителя рекламой. Хотя любому разумному человеку понятно, что общественный транспорт был бы и экономичнее, и безопаснее — и для человека, и для общества в целом.

Все это так. И будьте прокляты все, а особенно те, кто не оставил другого пути. Кто плясал и радовался, когда гибла страна, впервые попытавшаяся отойти от принципа «человек человеку волк». Это вы вырыли могилу светлому будущему, оставив миру только темное. Оставили только два исхода, оба смертельные. Или сгнить, или сгореть. Люди выбрали второе. Может так даже лучше. Может, это даст их праправнукам второй шанс. Может, это хорошо, что они погибли, не успев все исчерпать и все изгадить.

Хотя, что толку теперь ворошить пепел. Погибли и хорошие, и плохие… и остальные девяносто процентов.

Дни со сто пятого по сто семьдесят второй

Он думал, что тьма вечна, но все когда-нибудь заканчивается.

Это произошло в декабре. Данилов как обычно обходил свои капканы в надежде найти там ужин, обед или завтрак. Остановившись, чтоб вытряхнуть снег из валенок, он случайно выключил карманный фонарик. И понял, что и без него может неплохо ориентироваться. Это открытие так поразило его, что он забыл о цели своего похода и принялся изучать небосклон, в надежде увидеть одну конкретную звезду-карлик спектрального класса G2.

И увидел, хоть и не сразу, а приглядываясь до боли в глазах. Солнце было похоже на луну в пасмурный осенний день, свет его едва достигал поверхности, и если бы не обострившаяся светочувствительность, он ничего бы не увидел. Как там у классика: «Луна как бледное пятно сквозь тучи мрачные желтела».

Хотя умом он понимал, что светом сыт не будешь. В чем-то теперь будет даже труднее — не спрячешься так легко от врагов. Но что-то в его душе бурно радовалось, повинуясь инстинкту, который был древнее человеческого рода

А всего через месяц, под Новый Год, он увидел светило во всей красе, на секунду проглянувшее сквозь прореху в пыльном покрове. Он уже и забыл, как оно выглядит.

Прямо над его головой в сером небе, словно в потолке, зияла дыра, и сквозь нее лился свет. Это был только краешек светила, четвертинка, но Данилов дорого заплатил за то, что смотрел на него слишком долго. Боль пришла не сразу, а через несколько минут. Он отвернулся и быстро заморгал. Сильно же его глаза за это время отвыкли… Вместе с необъяснимой радостью, генетической, заложенной в подкорку и еще глубже, он вдруг почувствовал грусть, потому что знал, что через несколько минут этот люк в черном куполе закроют. Так и случилось.

А утром с неба повалил снег. Белый, настоящий. Не та дрянь, которая шла последние месяцы.

В январе Александр видел солнце четыре раза. Дни все еще было темными, похожими на предрассветные сумерки. И длились эти сумерки до самого вечера, когда их плавно сменяла ночная тьма. Но вскоре и это изменилось, что подтолкнуло его к изменению образа жизни. Данилов полностью перешел с собирательства на охоту. Он убивал всех, кто был меньше его по размерам. С людьми старался не встречаться. В конце концов, он выучил правила, позволявшие избегать встреч даже там, где плотность населения была довольно высока.

Глава 4. Хищники

С первыми лучами солнца она вышла на охоту. Кругом, насколько хватало взгляда, простиралась пустыня города, бывшего когда-то домом для пятисот семидесяти тысяч человек.

Город, который когда-то назывался Сталинск, теперь походил на Сталинград.

Стесанные взрывом новостройки Ильинки, пятно эпицентра там, где раньше находилась промзона КМК, голая бесприютная равнина на месте Центрального района и ледяная поверхность застывшей реки, делящей город примерно пополам. Пейзаж, к которому она успела хорошо привыкнуть.

Она могла считаться совершенным представителем своего вида: черное блестящее оперение, острый изогнутый клюв и глаза, способные улавливать мельчайшие детали с высоты нескольких сотен метров. Она принадлежала к лучшим, тем немногим, кто уцелел. И пусть их было мало, это были самые приспособленные особи, которые и дадут жизнь новым поколениям.

Новый мир стал раем для ее сородичей, их немногочисленное племя вступало в эпоху благоденствия. Катастрофа подарила им неисчерпаемое количество еды, и только холод до поры до времени мешал их триумфу. Впрочем, он не будет вечным.

За этот пиршественный стол они усядутся не одни: есть еще собаки, волки, лисы и даже поредевшее крысиное племя. Но и это не все. Еще до того, как набирающие яркость солнечные лучи иссушат мертвую плоть, она станет поживой для других, неразличимых для глаза пожирателей трупов — бактерий. Равных им в искусстве выживания не найти. Отдельные могут существовать в открытом космосе и на Марсе, поэтому холод Зимы им не страшен. Возвращенные к жизни первой оттепелью, эти организмы не дадут останкам людей и животных превратиться в мумии. Рано или поздно морозная «ядерная весна» сменится летним зноем, и тогда они с удвоенной силой примутся за работу. Неутомимые и ненасытные, они будут расщеплять и переваривать мертвую биомассу, размножаясь в ней до тех пор, пока не закончится питательная среда. После них останутся лишь кости, но и те спустя ничтожное по геологическим меркам время рассыплются пылью, которую ветер поднимет в небо и развеет по всему Северному полушарию. Ураганы и смерчи, хоть и заметно ослабевшие по сравнению с первыми месяцами после затмения, по-прежнему царили на всей территории Евразии и Северной Америки.