– Да.
– Но вы не в состоянии объяснить задержку его действия в данном случае?
– Нет.
– Благодарю вас.
Мистер Мэйс опознал медицинский пузырек, предъявленный адвокатом, как идентичный тому, который он продал «мистеру Инглторпу». Однако под натиском вопросов вынужден был признать, что до этого случая видел мистера Инглторпа лишь издали и никогда с ним раньше не разговаривал. Перекрестному допросу свидетель не подвергался.
Затем для дачи свидетельских показаний был приглашен мистер Инглторп. Он энергично отрицал как то, что покупал яд, так и то, что у него была ссора с женой. Другие свидетели подтвердили достоверность его показаний.
Были заслушаны также показания садовников, засвидетельствовавших завещание. Потом была приглашена Доркас.
Преданная, верная своим «молодым джентльменам» Доркас горячо отрицала, что голос, который она слышала, принадлежал Джону Кавендишу. Вопреки всем и вся она решительно утверждала, что в будуаре с ее госпожой был мистер Инглторп.
Задумчивая слабая улыбка мелькнула на лице подсудимого. Он очень хорошо понимал, насколько бесполезным было ее благородное и смелое поведение, так как отрицание этого факта не являлось доводом защиты. Миссис Кавендиш, будучи женой подсудимого, разумеется, не могла свидетельствовать против мужа.
Затем мистер Филипс задал Доркас несколько вопросов.
– Вы помните пакет, – спросил он, – который пришел на имя Лоуренса Кавендиша от фирмы «Паркинсонс» в последние дни июня?
Доркас покачала головой:
– Не помню, сэр. Может, и приходил пакет, только мистера Лоуренса большую часть июня не было дома.
– В случае, если пакет пришел в отсутствие мистера Лоуренса, как бы с этим пакетом поступили?
– Отнесли бы в его комнату или отослали бы ему.
– Кто бы это сделал? Вы?
– Нет, сэр. Я оставила бы его на столике в холле. Такими вещами занималась мисс Ховард.
Допрашивая мисс Эвлин Ховард, обвинитель спросил ее о пакете от фирмы «Паркинсонс».
– Не помню, – ответила она. – Приходило много пакетов. Именно этого не помню.
– Вы не знаете, был этот пакет отослан мистеру Лоуренсу Кавендишу в Уэльс или пакет отнесли в его комнату?
– Не думаю, что пакет был отослан. Я бы запомнила.
– Предположим, на имя мистера Лоуренса Кавендиша был прислан пакет, который потом исчез. Вы заметили бы его исчезновение?
– Нет, не думаю. Я решила бы, что им кто-нибудь занялся.
– Как я понимаю, мисс Ховард, это вы нашли лист оберточной бумаги? – Мистер Филипс показал пыльный листок, который мы с Пуаро разглядывали в Стайлз-Корт.
– Да, я.
– Как случилось, что вы стали его искать?
– Бельгийский детектив, приглашенный в Стайлз, обратился ко мне с такой просьбой.
– Где же вы его обнаружили?
– На шкафу. На платяном шкафу.
– На платяном шкафу подсудимого?
– По-моему… по-моему, да.
– Разве не вы сами нашли этот лист бумаги?
– Я сама.
– В таком случае вы должны знать, где его нашли.
– Он был на шкафу подсудимого.
– Это уже лучше!
Служащий фирмы «Театральные костюмы Паркинсонс» сообщил, что 29 июня они, согласно заказу, отослали мистеру Л.Кавендишу черную бороду. Заказ был сделан по почте, и в письмо вложен денежный почтовый перевод. Нет, письма они не сохранили. Однако все зафиксировано в учетных книгах. Бороду отослали по указанному адресу: «Мистеру Л. Кавендишу, эсквайру, Стайлз-Корт».
Сэр Эрнст Хэвиуэзер грозно поднялся с места:
– Откуда к вам пришло письмо?
– Из Стайлз-Корт.
– Тот же адрес, куда вы отослали пакет?
– Да.
Сэр Хэвиуэзер накинулся на него, как хищник на свою жертву:
– Откуда вы знаете?
– Я… я не понимаю.
– Откуда вы знаете, – повторил защитник, – что письмо к вам пришло из Стайлз-Корт? Вы обратили внимание на почтовый штемпель?
– Нет… но…
– О! Вы не обратили внимания на почтовый штемпель и тем не менее утверждаете, что письмо пришло из Стайлз-Корт! Собственно говоря, это мог быть любой почтовый штемпель?
– Д-да…
– Значит, письмо могло быть отправлено откуда угодно? Например, из Уэльса?
Свидетель признал такую возможность, и сэр Эрнст выразил удовлетворение.
Элизабет Уэллс, младшая горничная Стайлз-Корт, рассказала, как, отправившись спать, вдруг вспомнила, что закрыла парадную дверь на засов, а не только на замок, как об этом просил мистер Инглторп. Она спустилась вниз, чтобы исправить свою ошибку. Услышав слабый шум в западном крыле дома, глянула в коридор и увидела, как мистер Джон Кавендиш стучал в дверь миссис Инглторп.
Сэр Хэвиуэзер расправился с Элизабет Уэллс очень быстро. Под безжалостным натиском его вопросов она стала безнадежно себе противоречить, и сэр Эрнст с довольной улыбкой на лице опустился на свое место.
Затем давала показания Анни. Она рассказала о стеариновом пятне на полу и о том, что видела, как подсудимый нес кофе в будуар миссис Инглторп.
После этого был объявлен перерыв до следующего дня.
Возвращаясь домой, Мэри Кавендиш горячо возмущалась поведением обвинителя:
– Отвратительный человек! Какую сеть он сплел вокруг моего бедного Джона! Как он искажает даже самый незначительный факт, изменяя его до неузнаваемости!
– Вот увидите, – старался я ее успокоить, – завтра все будет иначе.
– Да-а, – задумчиво произнесла она и вдруг понизила голос: – Вы не думаете?… Конечно же, это не мог быть Лоуренс… О нет! Этого не может быть!
Я и сам был озадачен и, оставшись наедине с Пуаро, спросил, что он думает о действиях сэра Эрнста, куда тот клонит.
– О-о! Этот сэр Эрнст – умный человек, – с похвалой отозвался Пуаро.
– Вы думаете, он уверен в виновности Лоуренса?
– Я не думаю, что он в это верит. Мало того, сомневаюсь, что его вообще что-либо заботит. Нет! Он просто пытается создать неразбериху в головах присяжных, чтобы они разделились во мнениях, будучи не в силах понять, кто из братьев это сделал. Он пытается создать впечатление, что против Лоуренса есть столько же улик, сколько и против Джона… И я далеко не уверен в том, что это ему не удастся.
Когда на следующий день заседание суда возобновилось, первым в качестве свидетеля был приглашен инспектор криминальной полиции Джепп. Его показания были четкими и ясными. Сообщив о предшествовавших событиях, он продолжил:
– Действуя согласно полученной информации, суперинтендант Саммерхэй и я обыскали комнату подсудимого, когда он отсутствовал. В его комоде под стопкой нижнего белья мы обнаружили следующие предметы: во-первых, пенсне в золотой оправе, подобное тому, какое носит мистер Инглторп, – оно представлено здесь в качестве улики; во-вторых, вот эту маленькую бутылочку.
Помощник аптекаря тотчас же подтвердил, что это тот самый маленький медицинский пузырек из синего стекла, содержавший несколько белых кристаллических гранул. Наклейка на бутылочке гласила: «Стрихнина гидрохлорид. Яд».
Другая улика, обнаруженная детективами, представляла собой почти чистый кусок промокательной бумаги, вложенный в чековую книжку миссис Инглторп. При отражении в зеркале можно было прочитать: «…в случае моей смерти я оставляю все, что мне принадлежит, моему любимому мужу, Алфреду Инг…» Эта улика бесспорно свидетельствовала о том, что уничтоженное завещание было составлено в пользу мужа усопшей леди. Затем Джепп предъявил обгоревший кусочек плотной бумаги, извлеченный из камина. Все это вместе с обнаруженной на чердаке черной бородой подтверждало показания Джеппа.
Однако предстоял еще перекрестный допрос.
– Когда вы обыскивали комнату подсудимого? – спросил сэр Эрнст.
– Во вторник, двадцать четвертого июля.
– Точно через неделю после трагедии.
– Да.
– Вы сказали, что нашли эти два предмета – пенсне и бутылочку – в комоде. Он не был заперт?
– Нет.
– Вам не кажется невероятным, что человек, совершивший преступление, прячет улики в незапертом комоде, где любой может их обнаружить?
– Он мог спрятать их в спешке.
– Но вы только что сказали, что прошла целая неделя со дня трагедии. У подсудимого было достаточно времени, чтобы убрать и уничтожить эти улики.
– Возможно.
– Тут не может быть никаких «возможно»! Было или не было у него достаточно времени, чтобы убрать и уничтожить улики?
– Было.
– Нижнее белье, под которым вы обнаружили улики, было толстым или тонким?
– Толстым.
– Иными словами, это было зимнее белье. Совершенно очевидно, что подсудимый вряд ли подходил к этому ящику комода в последнее время, не так ли?
– Возможно, нет.
– Будьте любезны ответить на мой вопрос. Стал бы подсудимый в самую жаркую неделю лета открывать ящик, содержащий зимнее белье? Да или нет?
– Нет.
– В таком случае не считаете ли вы вероятным, что обнаруженные вами предметы были положены туда кем-то другим и что подсудимый об этом не знал?
– Я так не считаю.
