Доралом. Кровь между ними всегда была горячей, и теперь она только начинает течь. И за всем этим стоит Солдан, который присылает деньги и советы и вообще подливает масла в огонь всякий раз, когда кажется, что тот немного утихает.
- Понятно, - снова сказал Кенходэн. - А баронесса Вулфра?
- Для Шарны достаточно одного нарушения, - прямо сказал Базел. - Это тоже печально, потому что ее отец был достаточно хорошим человеком. Я хорошо знал его, и ее семья из тех, кто хорошо служил Энгтиру в свое время. Но сама она плохая. Она одна из немногих правителей, которые позволяют практиковать колдовство в своих землях, и это после того, как я тебе кое-что рассказал. Если уж на то пошло, это было не так давно - не более чем за год или два до смерти Фалто - как призналась Вулфра, она практиковала это сама, хотя, если послушать ее рассказ, ее волшебство бело, как свежевыпавший снег.
Его тон предельно ясно выражал его мнение об этом конкретном утверждении.
- Она очень привязалась к Фэллоне с тех пор, как умер Фалто, но я думаю, что она просто выжидает своего часа. Они говорят, что Фэллона доверяет ей, но Алто не из тех, кого можно обмануть ее обещаниями "помогать" Фэллоне колдовством. Но что ему делать? Вот Фэллона, отчаянно нуждающаяся в друзьях среди знати, а вот Вулфра, вечно болтающая о своей верности трону. Да, и Фробус тоже хотел быть верным Орру, не так ли?! Она хочет быть верной трону, это верно, пока у нее на уме, что она может усадить на него свой зад! Хотя Алто тоже это знает. У них с королевой была редкая встреча на публике, когда он поинтересовался - на официальной аудиенции, заметьте! - болезнью Фалто. Кажется, он упомянул тот факт, что та же странная болезнь унесла отца Вулфры... это к вопросу о таинственном исчезновении ее старшей сестры задолго до этого. Я думаю, это, должно быть, был редкий случай, когда Фэллона приняла сторону Вулфры! Фробус заплатил, и никакой горячки, и никакой ошибки в этом! Хотя, заметь, он сказал только то, что нужно было сказать, хотя нельзя отрицать, что его выбор времени мог быть немного уместнее. И, видишь ли, это после того, как добавилась еще одна проблема, потому что Фэллона и ее супруг - который также является ее самым могущественным вассалом - не согласны в том, что делать со своим злейшим врагом. Томанак! Они даже не согласились с тем, что она враг!
- Я начинаю сомневаться в мудрости этого путешествия, - вздохнул Кенходэн.
- Мудрость? - Венсит повернул голову и внезапно заговорил, хотя, казалось, не слышал их разговора. - Это никогда не было мудро. Только необходимо.
Базел ухмыльнулся и пошевелил ушами, глядя на Кенходэна, когда старик снова отвернулся от них. Кенходэн усмехнулся выражению лица градани, но не мог избавиться от чувства неловкости, обдумывая то, что только что услышал. Во время объяснений Базела были моменты, когда ему казалось, что он смотрит пьесу, которую видел слишком много раз, что было абсурдно - не так ли? - для человека, который не мог вспомнить даже своего собственного имени!
Он поудобнее поправил пояс с мечом и заставил себя отступить от проблем будущего, прежде чем они смогли испортить его походку. Через мгновение ему даже удалось начать насвистывать сквозь зубы, когда они повернули за поворот у подножия холма и свежевымытые булыжники заблестели на свету, насмехаясь над его сомнениями, в то время как перед ним широко открылся огромный залив Белхэйдан.
Он казался еще более обширным, если смотреть на него на своем собственном уровне, танцуя весенним утром. Белые гребни волн неслись по широкому заливу под северо-западным бризом, который трепал его волосы и сжимал горло от невнятной тоски. Означал ли его голод, что он познал глубокие воды до того, как у него украли память? Или это действительно был его первый взгляд на прилив? Он смотрел поверх помятого голубого зеркала и вдыхал соленый запах, насыщенный вином и древесным дымом, пока искал свое прошлое.
- Туда.
Голос Базела прервал его размышления, когда градани указал на большой корабль с квадратной оснасткой. Он возвышался над идущими вдоль берега шхунами, его реи гордились свернутыми желтыми парусами Белхэйдана. На его фок-мачте резво развевалось знамя, изображавшее скрещенный черный топор и загаженный якорь на синем поле, а на бизань-мачте реяли скрещенные топоры и корона империи, красное поле знамени в утреннем свете казалось кроваво-ярким.
- "Повелительница волн", - сказал Базел. - Гордость и радость Брандарка. После того, как "топор и якорь" стали знаменем его дома.
- Он твой хороший друг? - спросил Кенходэн.
- Как сказать, - Базел медленно улыбнулся. - Думаю, это немного зависит от того, что именно ты, возможно, подразумеваешь под словом "друг". У меня есть пара вопросов к этому коротышке, и у него такое чувство юмора, что ему нужен меч наготове, чтобы сохранить жизнь своему владельцу. Но мы знаем друг друга уже очень давно, и нет на свете человека, которого я предпочел бы иметь при себе в бою. Да, и я думаю, что он лучший корабельный мастер, которого ты когда-либо встречал. Он был моим капитаном на "Мече Томанака", прежде чем заказал постройку "Повелительницы волн" прямо здесь, в Белхэйдане.
- Он был твоим капитаном? - Кенходэн не смог скрыть удивления в своем голосе. Гвинна что-то говорила о "папином корабле", но на самом деле он не обратил на это особого внимания. В конце концов, какой градани владеет собственным кораблем? Он слегка покраснел, обдумывая последствия своих собственных предположений, а в глазах Базела блеснул смех.
- Да, так оно и было. Я удивил тебя этим, не так ли?
- Ну...
- По последним подсчетам, у меня десять капитанов, - дружелюбно сказал ему Базел, - не считая белхэйданских кораблей Ордена, но, возможно, у меня их меньше. В прошлом году корсары были злыми, будь они прокляты, и я не думаю, что они забыли оставить мои корабли в покое. Пройдет не так уж много времени, прежде чем королю-императору придется иметь с ними дело, и если он этого не сделает, думаю, что это сделает Орден. Томанак знает, что они - чума на море, и они снова начнут набеги на берег, если их в ближайшее время не переучат хорошим манерам. Может быть, когда мы вернемся, ты и я могли бы взять "Меч" и
