старого дома: с потолка свисала тусклая лампочка, по стенам змеились трубы с облупившейся краской, воздух вонял пылью и плесенью.
Голову разрывало от пульсирующей боли, словно в череп вогнали сверло. Александра осторожно дотронулась до лба, с которого струйкой стекала кровь. Пальцы коснулись небольшой округлой раны: входное отверстие от пули. Затем Александра провела ладонью по затылку, нащупав на нем углубление с влажными развороченными краями: пуля прошла навылет. Очевидно, мозг уже восстановился (иначе Александра вряд ли смогла бы соображать), и теперь шла регенерация костей и кожи.
С легким зудом затягивались раны на лбу и затылке, боль в голове постепенно утихала. Александра прикрыла глаза, терпеливо ожидая, когда закончится репарация поврежденных тканей. Она знала по личному опыту, что полное восстановление организма после огнестрельного ранения занимало около часа.
Александра услышала, как скрипнула дверь. Через мгновение в желтом конусе света появились двое мужчин в темных одеждах. Одного из них Александра узнала: это был тощий человек с крысиным лицом, который задавал неудобные вопросы на ее лекции в Институте Трансгуманизма.
– Прощу прощения за наши варварские методы, – сказал он с кривой улыбкой. – Впрочем, вы прекрасно знаете: выстрел в голову не причинил бы вреда.
– Могли бы просто пригласить меня прокатиться. – Александра дотронулась до головы: на коже лба не осталось и следа от раны.
– Мы не были уверены, что вы согласитесь, – вмешался второй похититель – темнокожий, мускулистый, с тяжелым взглядом из-под мощных надбровных дуг.
– Зачем весь этот спектакль?
Тощий переглянулся с подельником и, наконец-то перестав улыбаться, ответил:
– Кое-кто хотел бы с вами поговорить.
Похитители отступили в полумрак, и в конусе света возник невысокий коренастый мужчина, облаченный в длинную черную накидку, напоминавшую монашескую рясу. Он не отбрасывал тени, и Александра догадалась, что перед ней спроецировано голографическое изображение – настолько четкое и безупречное, что отличить его от реального человека можно было только по едва заметной цифровой ряби, изредка пробегавшей по виртуальной проекции.
У мужчины было широкое лицо с раскосыми глазами, а его лысый череп покрывали татуировки в виде концентрических кругов. Александра вспомнила, что это был древний символ смерти, известный еще со времен неолита: такие круги, нарисованные на стенах гробниц первобытных людей, символизировали погружение в воды небытия.
– Здравствуйте, Александра, – сказал мужчина спокойным, немного певучим голосом, словно давно привык говорить не спеша и обстоятельно. – Вы наверняка меня узнали.
– Танат, – не веря своим глазам, проговорила Александра.
Никто не знал его настоящего имени. Танат был главой запрещенной в Альянсе террористической организации «Ванитас», члены которой преследовали одну цель – подрыв устоев и идей Трансгуманизма. Танат и его сподвижники находились в международном розыске. Они тайно перемещались из одного города в другой, раз в год устраивая теракты в День Провозглашения Бессмертия. Грядущий праздник (его собирались отмечать завтра) наверняка не стал бы исключением.
Методы Таната и его последователей были столь же фанатичными, как и их консервативные взгляды: они взрывали представительства Совета Альянса, похищали и убивали его членов, устраивали массовые самоубийства. Эти действия не приносили результата: Наноматрикс восстанавливал всех взорванных, застреленных и отравленных жертв «Ванитаса», словно издевательски отрицая конечную цель группировки Таната – достижение абсолютной и окончательной смерти.
– Я давно вас приметил, – оценив замешательство Александры, заговорил Танат. Он мог находиться в тысячах километров от нее, но даже на столь огромном расстоянии его голографический взгляд, казалось, прожигал до самого нутра. – Таких лжецов и лицемеров, как вы, еще стоит поискать. Вы читаете лекции по всему Альянсу, но уже давно не верите собственным словам.
– Продолжайте. – Александра вздернула голову, сцепившись взглядом с Танатом. – Я смотрю, вы неплохо меня изучили.
– Мы знаем, что ваш муж, Мирон Бранат, будучи одной из шишек в Совете Альянса, пытался замять постыдные факты о ваших самоубийствах.
Слова Таната словно ледяной водой окатили Александру: она надеялась, что никто не узнает о ее тайном стремлении достичь смерти.
– Вы пять раз пытались покончить с собой, – продолжал Танат, наблюдая за реакцией Александры. – Разве это не иронично? Вы промываете мозги подрастающему поколению, но при этом сами только и думаете о том, как бы поскорее сдохнуть.
– Может быть, мне просто скучно? – возразила Александра, но тут же осеклась, когда поняла, что ее попытки оправдаться перед Танатом выглядят беспомощно и глупо.
– Александра, вы – первый бессмертный человек в истории, – спокойным тоном проговорил Танат, словно не обратив внимания на ее реплику. – И вы помните времена, когда жизнь неизбежно сменялась смертью.
– Это время навсегда ушло. – Голос Александры дрогнул.
– Я так не думаю. У нас есть шанс восстановить равновесие. Вернуть гармонию.
– Устраивая теракты? – фыркнула Александра. – Массовые самоубийства? Вы ведь знаете, что все это бессмысленно.
– Вы тоже это знаете, но это вас не останавливает. – Танат чуть подался вперед, и складки его рясы шелохнулись. – В отличие от вас, Александра, мы не стыдимся наших устремлений. Мы хотим покончить с Вечным миром. Вернуть в него смерть.
У Александры закружилась голова: в словах Таната крылось то, о чем она так долго мечтала, но не решалась признаться. Ей осточертел этот мир, и она жаждала разрушить его до основания – вместе с собой.
– Посмотрите, до чего мы докатились. – Танат развел руками, и Александра невольно обвела взглядом полумрак, окружавший пятачок света. – Человечество всегда мечтало о бессмертии. Мы думали, что вечная жизнь станет залогом новых свершений и покорения космоса. Но что получилось на деле? Мир погряз в пороках. Мы задыхаемся друг от друга. Нас так много, что мы не знаем, куда бежать и где спрятаться – и прежде всего от самих себя.
– Но благодаря наногенам ранее смертоносные регионы теперь доступны для обитания, – словно на автопилоте возразила Александра: она не верила своим словам, но это были те самые фразы, которые она произносила во время выступлений, и ей было интересно, как ответит на них Танат. – Ледяные поля Арктики и Антарктики, болота Сибири, жаркие пустыни – жить теперь можно везде, и человечеству не нужен космос. Вы сами, по слухам, скрываетесь на островах за Полярным кругом. О пропитании можно не думать: наногены поддерживают тело в функционирующем состоянии…
– Но это привело лишь к росту числа анабионтов, – с мягкой улыбкой перебил ее Танат. – Точно так же, как выросло число эскапистов – тех, кто ищет забвения в бесконечных наркоманских трипах. Сама мысль о смерти теперь под запретом, поскольку может пошатнуть устои, по которым существует человечество – по крайней мере, та его часть, что живет в Альянсе. Впрочем, в чем смысл говорит об этом? Вы и так прекрасно все знаете.
– Давайте ближе к
