Но одинокий волк становится дворнягой на цепи. Лес вокруг превращается в забор. Проклятье - в цепь. И это волк сидит на этой цепи, радуясь, что он будто бы другой, но если присмотреться, то ничем не отличается от других собак. Вот только в нём есть толика волка, но волка, которого сломили, из-под воль придав иллюзию свободы, толику чуждости, которые он так пестовал и лелеял, выставляя всем на показ. И волк даже этого не почувствовал, не понял. Поэтому он ненавидит других дворняг, а те ненавидят его. Но большой разницы между ними нет, кроме той, его отпускают с цепи побегать за забором, а их - нет.
Так зачем же он, волк на привязи, плывёт с Карпре? Всё-таки потешить своё тщеславие? Хочет быть причастным ко всем "подвигам" могильщиков, которые вошли бы в века? Нет. Ему просто интересно? Тоже нет. Конечно, интерес есть, но не такой сильный, чтобы рисковать своей шеей. Денег у него достаточно, десять марок золотом и ещё десятка два серебряных грошей. Может, из жалости к Карпре? Да, Велион его жалеет, но и ненавидит одновременно, ненавидит ещё с первой минуты знакомства. Такая жалость, пожалуй, доведёт его убийства "старого друга". Так зачем? Нет ответа, нет. Или он не хочет признаться даже себе?
Велион повернул к берегу, краем глаза увидев, что около его вещей кто-то сидит. Меч, оставленный для устрашения, остаётся всего лишь мечом, сам по себе он никого не ударит. А если что-то украдут, догнать воришку в незнакомом и таком запутанном городишке будет непросто. Хорошо, что сумку с кошельком оставил в трактире.
Но человек, сидящий у вещей могильщика, не собирался бежать, наоборот, ждал его. Когда могильщик подплыл ближе к берегу, он понял, что это женщина. Она сидела, наблюдая за его приближением.
- Как водичка? - спросила она, когда Велион вышел не берег.
- Ничего, - ответил могильщик.
- Любишь купаться?
- Иногда.
- А ещё что любишь? Женщины-то нравятся?
- Иногда, - усмехнулся Велион. Проститутка... что ж, можно раскошелиться и на проститутку, чтобы избежать длительного воздержания. Тем более, шлюха была довольно молодой и не выглядела затасканной. У неё было приятное лицо и большая грудь. Почему бы и нет...
Проститутка молчала, видимо, не поняв ответ Велиона.
- Сколько? - спросил он, развеивая её сомнения.
- Два гроша.
- Мои деньги остались в трактире.
- Ещё за грош прогуляемся и до трактира, - пожала плечами проститутка.
- Трактир называется "Рыбацкий хвост", - медленно произнёс Велион.
- Удвой цену, и мне будет плевать, как называется трактир и кто в нём остановился на постой, - и не моргнув глазом, ответила проститутка.
Вот уж действительно кому наплевать могильщик ты или свинопас. Деньги на бочку и никаких проблем.
- Пойдёт, - кивнул могильщик.
Шлюха сально улыбнулась и поднялась с гальки. Она продолжала улыбаться всё время, пока они шли до трактира. Кажется, она даже гордилась таким клиентом. "Ничего не напоминает, а, могильщик?", - всю дорогу билась в голове Велиона мысль.
Когда они вошли в помещение трактира, то застали только спящего под столом в луже собственной рвоты Кермега. Четверо других куда-то ушли. Карпре тоже спал в неестественной позе - сидя на скамье, уперевшись лбом в стену.
Велион выспросил у трактирщика, на вид беспробудного пьяницы, где можно переночевать. Тот за два гроша уступил могильщику и проститутке свою комнату, прилегающую к внутреннему двору.
Когда они уже были полуголыми, Велион услышал взрыв пьяного смеха и различил фальшивые женские стоны. Он выглянул в окно и увидел остальных могильщиков, которые, видимо, по очереди трахали во внутреннем дворе, рядом с кучей конского навоза, трактирную служанку. На лице женщины было выражение полного безразличия к происходящему.
"Пусть я животное, а не человек, - подумал могильщик. - Но кто тогда они? Или разница только в обёртке?"
- У меня есть просьба, - сказал он вслух, начиная раздевать проститутку.
- Какая? - томно спросила та.
- Стони, пожалуйста, естественней, чем она. Чтобы обёртка была красивей, - пояснил он, видя непонимание в глазах шлюхи.
- Завтра в путь! - почти весело гаркнул Карпре и, залпом допив кружку вина, грянул ею о стол.
- В путь! - нестройно заголосили могильщики.
Велион, сидящий отдельно, криво усмехнулся. В путь. Молодцы, не боятся. А чего боятся? Тем более что они не трезвеют уже который день. Кажется, они вообще не успевают трезветь - так проще жить. Пить, чтобы не боятся, чтобы не думать о том, что твои дни сочтены. Даже если они выживут в походе за Сердцем Озера, долго всё равно не проживут. Ещё один запой и ещё один могильник - максимум. Может два, но этот сброд обречен в любом случае. В Карпре, этом наркомане, больше жизни, чем в них. Он хотя бы настоящий могильщик.
Дверь в трактир неожиданно отворилась. Велион даже вздрогнул от скрипа дверных петель. Все тотенграберы находились в помещении, служанка тоже была здесь, трактирщик пьяный валялся за стойкой. Неужели ещё один желающий поучаствовать в походе?
Но в зал вошёл не могильщик. Это был старик, обычный пилигрим или странствующий сказитель. Лысый, бородатый, в ободранной одёжке. И старый. Он остановился в проёме, щуря глаза, чтобы те скорее привыкли к царящей в трактире полутьме. Велион понял, зачем помещение так сильно затемнено - чтобы сидящие в трактире посетители успели рассмотреть вошедшего быстрее, чем тот рассмотрел бы их. Очень полезно для скрывающихся преступников.
- Да ты, старик, кажется, совсем оголодал, - насмешливо сказал Карпре, разглядев вошедшего, - если решил придти в этот проклятый трактир. Здесь обитают могильщики, старик, беги, пока не поздно.
- Странствия многому меня научили, - медленно произнёс старик. Голос у него был чистым и звонким, молодым. Значит, это странствующий сказочник или бард. - Я знаю, что слухи порой бывают лживы. Особенно - слухи, касающиеся могильщиков.
Карпре расхохотался.
- Ну что ж, входи, - сказал он. - Ты храбрый старик, и мы угостим тебя. Но и ты нас чем-нибудь накормишь, а, старик? Например, историей?
- Можно, - достойно согласился старик, подсаживаясь к могильщикам. У него была прямая спина и ясный, пронзительный взгляд. Настоящий сказочник. Велион был уверен, что такие встречаются только в сказках, которые рассказывают сами сказочники - тощие, ободранные, больные. - О чём вы хотите историю? - спросил сказитель, накладывая в тарелку еды. - О войне? Древние легенды?
- Расскажи нам о Сердце Озера, - попросил Кермег. Его глаза сверкали, ноздри раздувались. Кажется, он обрадовался появлению сказителя больше других. Впрочем, ничего удивительного - мальчишке было всего шестнадцать лет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
