class="p1">Одна моя очень хорошая знакомая, Марья из Белоярского района Ханты-Мансийского округа, выслушав мои истории по поводу
хозяина Кондинских лесов, рассказала, что на ее родине, в Белоярском районе, все знают о существовании
вэнтута. Так на языке ханты называют это
существо. И каждый, часто бывающий в лесу, на охоте, на рыбалке, знает место обитания
вэнтута, видит приметы-следы. И, чтобы не встретиться, заранее начинает вслух говорить о том, куда он пойдет, где будет, что будет делать, надеясь, что
вэнтут его поймет и заранее уйдет с его тропы-дороги. Марья знает своего родственника, который уверяет, что точно знает места обитания
вэнтута. Это старая полуразрушенная избушка-юрта еще деда Марьи. В ней-то и обитает
вэнтут.
По поверью ханты, никогда сразу по приходу к лесной избушке в нее не заходят. Для начала необходимо развести огонь возле избушки, если пришел поздно вечером, надо и ночевать у огня, но заходить в избушку нельзя. Там может быть вэнтут. Надо дать возможность ему уйти. Этому поверью и сейчас все верят и стараются соблюдать...
— Отец Марьи и его брат, еще в молодости, еще до войны, были на охоте. Надо сказать, что они с молодости, с детства охотники и рыбаки. Постоянно жили-были в лесу. Хорошо знали лес, знали правила охоты, рыбалки. Знали и обычаи. По обычаю в лесу надо разжигать большой костер и таким его поддерживать. И вот однажды сидят братья возле костра и обдирают настрелянных за день белок. Костер уже затухает. Оба брата сильно спешат, и поэтому у них нет времени подкинуть в костер дров.
Быстро обдирают белку за белкой... Костер совсем затухает, и огонь в костре стал совсем маленький. Дело было уже ночью. И тут отец Марьи почувствовал, что ему стало не по себе, нашел страх, тревога, беспокойство. Глянул на брата, а тот сидит весь бледный, дрожащий... И смотрит в сторону от костра. Отец Марьи уловил взгляд брата и по нему тоже глянул... Видит, что перед ними стоит вэнтут! Каков он? Очень высокий, громадный! Своим видом напоминает что-то среднее между очень высоким (даже и не бывает такого человека!) человеком и медведем.
...Опомнились-проснулись братья только утром, тесно прижавшись друг к другу. По обычаю приметы (так у них называются следы) рассматривать нельзя, но велико было искушение, и братья решили посмотреть. Следы были такие громадные, что больше следов самого большого из больших людей!
Собирая сведения об этом неизвестном науке существе, я слушала и записывала рассказы не только на территории Ханты-Мансийского округа, но и в других регионах страны.
Вести от соседей из-под Тобольска
[Зольникова Галина Романовна]
Во время Великой Отечественной войны мы жили в деревне Нюркой. Тогда эта местность принадлежала Кондинскому району. Ой, там было много всяких невероятных истории! Я тебе всю ночь буду рассказывать, и ты меня не переслушаешь. Многое я слышала, многим была сама свидетель...
Во время войны нам стало очень плохо. Отца нет (умер еще до войны). Очень обеднели! Голодать начали. Нас у матери трое. И поэтому дед с бабкой забрали меня к себе, и я стала жить у них (Тобольский район). И там приходилось работать в колхозе. Вот что было, когда мы возили зерно на сдачу из нашей деревни в Бронниково.
— В этих местах было несколько неспокойных участков по дороге. Во время войны нас, девчат, по двое посылали на семи-восьми подводах перевозить зерно из нашего колхоза на приемный пункт в деревню Бронниково. Выезжали утром и, переправившись на пароме, сдавали в Бронниково зерно. А когда возвращались назад, частенько запаздывали и не успевали до захода солнца проехать мимо кедрового островка, что находился на пути возле деревни Бутанга.
И тут-то начиналось: на нас нападал страх, и на коней, видимо, тоже.
Они начинали фыркать, прясть ушами, беспокоиться. Глянь, а меж подводами идет высокий мужчина, будто в белой ризе. Шел с обозом километра два.
Мы начинали читать молитвы. Бывало, что после молитвы он уходил в сторону. А если заранее читать молитву, он не покажется, а все равно кони в бок рвутся, и нас страх одолевает. И так всегда.
Стали мы жаловаться председателю, что «маячит», и отказываться от поездок... Тогда из Тобольска вызвали уполномоченного, чтобы проверить наши слова. Тот приехал и решил ехать по этой же дороге, на которой нам показывался белый человек. Дали ему десятилетнего мальчишку возничим. Доехали они до острова и почти его проехали. А там другая дорога началась, и тут уполномоченный его увидел. Он крикнул мальчику, тот и погнал лошадей. Гнал, гнал, пока сам не устал и воскликнул: «Господи, куда мы едем!?»
Когда лошадь остановилась и они огляделись, оказались среди кочек в болоте. Просидели до утра, глаз не сомкнули. Уполномоченному стало совсем плохо.
А тем временем их уже разыскивали. Увидели следы телеги, съехавшей в болото, стали кликать. Мальчик откликнулся. Когда нашли, то увидели, что уполномоченный совсем не в себе. Он был без сознания и ничего не понимал. С трудом посадили его на коня и повезли в больницу.
Потом вынуждены были другую дорогу сделать. Десять километров в объезд, через Костерино.
Вести из Увата
[Тобольский район]
Читал и слышал много про снежного человека. И здесь всякие истории слышал. Но вот что было со мной и моим родственником, тоже Владимиром, только Букариновым. Правда, сейчас его уже нет в живых... Жили мы тогда в с. Уват.
И вот однажды пошли на охоту. Учились мы тогда в 7-м классе. А ночевать пришли в заброшенную деревню Сор, что находилась в нескольких километрах от нашего поселка.
Зашли в одну нежилую избу и решили тут заночевать. Там кое-что еще было, прямо валялось на полу, подушки и еще кое-что из одежды. Окна в стеклах, двери — все на местах. Мы были мальчишками, и нам, конечно же, было страшновато, а поэтому мы закрыли дверь на крючок (а крючок такой старинный кованый) да, кроме этого, в ручку двери вставили ломик. (Дверь открывалась наружу.) И уснули. Я проснулся оттого, что звякнуло стекло. ... И услышал, как по деревянному тротуарчику кто-то идет к двери. Толкнул локтем Вовку:
— Проснись! Слышишь?
Тот сразу же проснулся и тоже насторожился. Кто-то подошел к наружной двери, закрытой нами на крючок и ломик, и потянул за ручку двери снаружи. И тут мы услышали, как медленно с треском начали выходить из дерева гвозди, на которые была прибита ручка
