– Конечно продам. – Он равнодушно пожал плечами. – Ты же пустила меня на вольные хлеба.
– А может, давай вместе поедем в Москву и попробуем вернуть твою корпорацию? Я лично перепишу на тебя всё обратно.
– Да кому ты нужна в той Москве?! – возмущённо крикнул Родион.
– Почему ты считаешь, что я там никому не нужна? – спросила я на тот случай, если вдруг он действительно обладает какой-нибудь информацией.
– У меня в голове постоянно зрел план мести. Я навёл о тебе справки. Ты полностью в стороне от дел. Тебя отжали, и ты не имеешь права голоса. Я тебе ещё раз говорю: ты там на фиг никому не нужна. Про тебя все благополучно забыли. Никто и никогда не даст тебе восстановить свои позиции. Может, только полы разрешат помыть в офисе… Да и то, если честно, у тебя вид нетоварный. Есть девочки посвежее и поэффектнее.
– Давай попробуем, – стояла я на своём.
– Ты что, в очередной раз решила меня развести?!
– Я говорю серьёзно. Давай попробуем всё вернуть.
– Знаешь, я уже не в том возрасте, чтобы вестись на бесперспективные предложения. Ты зря живёшь прошлым. Теперь ты никто и тебя зовут никак. Даже если бы ты по-прежнему имела влияние, я бы не пошёл у тебя на поводу, потому что бабам верить – себя не уважать. Ты как всё вернёшь, так всё и заберёшь.
– Но мне невыгодно тебя обманывать. Я готова сделать всё что угодно. Пойти на все твои условия, только чтобы ты нас с дочкой оставил в покое.
– Как ты не можешь понять: времена, когда ты ходила распальцованная и творила всё, что хотела, остались в прошлом?! У тебя не то что нет права голоса – ты даже не существуешь как реальный объект для тех людей, с которыми раньше имела дела.
– Возможно, ты ошибаешься.
– Я знаю, что говорю. Это ты до сих пор паришь в облаках. У меня теперь отлаженный бизнес, который никто не сможет забрать. Отпустить тебя в Москву? Чтобы убедилась, что ты сбитый лётчик? Очень глупо! Корпорация давно принадлежит твоим отморозкам. А вот теперь я предоставляю тебе уникальную возможность попасть в мой сегодняшний бизнес и ощутить его изнанку. Вот это будет отличная месть за всё, что ты со мной сотворила. Ты – моя собственность, и я могу делать с тобой всё, что хочу. Отправлю тебя в Эмираты. Накачаю наркотиками, спокойно перевезу через границу и продам в отличный бордель, откуда тебе никогда не выбраться. Там ты проведёшь всё оставшееся время. Девки там долго не живут, год за двадцать лет идёт. Шлюхи быстро старятся, ведь пашут как проклятые в круглосуточном режиме. Их имеют во все щели, здешний народ предпочитает отрываться на наших бабах по полной и только групповым сексом. Так что последние дни своей жизни ты проведёшь в Эмиратах с самыми тёплыми воспоминаниями обо мне.
– Пожалуйста, не надо…
– Когда-то я тоже сидел окровавленный на цепи в твоём подвале, избитый отморозками, которые реально пытались меня убить, и говорил то же самое. Пытался достучаться до тебя, показать, что ты не права, но достучаться до тебя было невозможно. Я харкал кровью, а ты издевательски пыталась меня поцеловать в разбитые губы и поила меня шампанским. – Родин вновь подлил мне виски и поднял бокал. – За тебя. За твоё «светлое» будущее, которое обеспечил тебе твой супруг. За то, что наступил момент, когда тебе пришлось платить по счетам. И конечно же выпью за то, что ты встретила самого правильного и достойного мужчину в своей жизни. До сих пор не могу понять, как тебя угораздило. Вроде никогда не была дурой, и так тупо проколоться. Дать себя охомутать больному на голову игроману… Когда-то ты разрушила мою семью… Я твою не разрушал. Твою семью разрушил твой мужик. Такому, как он, вообще противопоказано её заводить. – Родион вновь осушил свой бокал, захмелел. – Знаешь, а мне тебя не жалко. Я чертовски рад, что на этом свете есть справедливость. Где твой ребёнок?
Я испуганно дёрнулась и стала жадными глотками пить виски.
– В Москве.
– Я понял, что в Москве, но где именно?
– В больнице.
– Чем больна дочка?
– Очень сильно простыла, – ляпнула я первое, что пришло на ум.
– Напишешь адрес. Мои ребята завтра утром на машине поедут за твоей дочерью. Если наврала, что ребёнок в Москве, до Эмиратов не доедешь. Я обеспечу тебе долгую и мучительную смерть. Пущу в подвал свору собак и отдам тебя им на растерзание.
– Я прошу тебя – хоть ребёнка пощади. Дочка здесь при чём?
– При том, что ей «посчастливилось» родиться у такой суки, как ты.
– Пожалуйста, пожалей дочку.
– А чего её жалеть? Отец – больной игроман. Он всё равно её по новой проиграет. Мать закончит в борделе. У ребёнка нет будущего. Ко мне поступил хороший заказ от одной очень влиятельной семьи. Там девочка болеет. Так что органы твоей дочки очень кстати. И девочке богатых родителей будет польза, и я на этом хорошо заработаю.
– Нет! – крикнула я и бросилась на Родиона с кулаками. – Как ты можешь, сволочь?! Это же святое! Это ребёнок!
Родион швырнул меня к стене, и в этот момент в гостиную вбежали его подельники.
– Шеф, она что, на тебя бросается?!
– Оттащите её в подвал! – злобно прокричал Родион и закурил сигару.
– А ты с ней кувыркаться-то будешь? А то ведь скоро в бордель отойдёт и превратится в испорченный товар.
– Да брезгую. Вы там что-то ей порвали. Платье в крови. Сегодня больше её не трогайте. Пусть заживает. Завтра её помоют и приведут в божеский вид.
Когда меня вновь отвели в подвал, я легла на холодный пол и забилась в истерике. Перед глазами пронеслась вся моя жизнь. Она показалась мне ужасно никчёмной… Я так и не уснула до утра. Всё прислушивалась к каждому шороху за дверью. Тело дико болело. Хотелось сдохнуть. Просто уснуть и больше не проснуться. Я ненавидела себя, свою жизнь, но больше всего ненавидела мужа. Будь у меня возможность встретиться с ним хотя бы на минуту – убила бы не задумываясь. И ничто и никто не смогло бы меня остановить… К чёрту последствия, но я бы получила настоящее удовольствие от его смерти.
Когда дверь открылась, я приподнялась и вновь увидела Родиона. За его спиной стояли двое, что жестоко меня изнасиловали.
– Говори адрес больницы, где лежит твоя дочь. Мои ребята едут за ней в Москву.
– Пожалуйста, не надо. Делайте со мной что хотите. Отправляйте в любой бордель, только не трогайте дочку, – взмолилась я в надежде, что Родион сжалится и всё же пощадит моего ребёнка.
Но он подошёл ко мне вплотную, взял за подбородок и процедил сквозь зубы:
– Твоя дочь – моя собственность.
Моё лицо задергалось. Нервный тик от душевной боли. Я не придумала ничего лучше, как встать перед Родионом на колени:
– Пожалуйста, продай лучше меня на органы. Продай всё, что считаешь нужным: почки, печень и даже сердце. Всё забирай, мне ничего не жалко. Ты же сам говоришь, это прибыльное дело и тебе хорошо заплатят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
