Читаем без скачивания День не задался - Комбат Найтов

А в июне 44-го меня сняли со всех постов и уволили из армии. 32-й полк базировался в Любляне. Мы засекли взлёт американского полка в сторону Югославии, когда они пересекли фронт, мы уже были в воздухе. Более 40 "лайтнингов" шло в направлении колонны войск 6-го гвардейского стрелкового корпуса, который должен был сменить другой корпус, наступавший на Удину. Перед этим состоялся бой восьмёрки "Яков" 866-го иап с шестёркой "лайтнингов". Американцы сбили 3 "Яка" и сами потеряли три самолёта. Мы взлетели двумя эскадрильями. Первую вёл я, вторую – новый командир полка Ворожейкин. Американцы снизились для штурмовки, и в этот момент я отдал команду: "Атака!" Предупредил, что использовать только вертикальные манёвры. На возглас кого-то из лётчиков, что самолёты имеют другие опознавательные знаки, и что это – американцы, я зло бросил в эфир: "Повторяю! Атака, валить всех! Я – четвёртый!" Под огнём американцы уже кричали в эфир, что, дескать, мы же союзники, но группа, разбившись на пары, уничтожила 38 самолётов, два упали в море. Назад никто из них не вернулся. Я не мог поверить, что можно ошибиться на 400 км. Мне приказали прибыть в Москву. Больше всех разорялся бывший наркоминдел Литвинов: "Он хочет вбить кол в отношения между союзниками! Он совсем зарвался!" "Мне всё равно, кто атакует наши войска, товарищ Литвинов. Любой противник должен быть уничтожен. В другой раз, они крепко подумают, стоит ли устраивать провокации". По требованию ЦК и союзников, меня сняли со всех должностей и уволили из армии. Сталин сидел в кресле и молчал. Я развернулся и вышел: не Член Ставки не имел права присутствовать на заседании. Львову сказал, что он свободен, скорее всего, получит новое назначение, а сам пошёл домой. Надо было собираться. Арестовывать меня, похоже, никто не собирался. Зашёл в караулку у Боровицких ворот и сдал пропуск. Медленно пошёл домой, благо не далеко. Радостная Людмилка подскочила поцеловать и, вдруг остановилась:

— Что с тобой?

— Меня уволили из армии.

— А почему ты снял погоны и награды?

— А нафиг они мне нужны? Собирайся, поедем в Ленинград. С меня – хватит! Всё имеет свойство повторяться! — Я не стал ей рассказывать о Всесоюзном Офицерском Собрании августа 91-го года. Мне там тоже дали выступить, но через тридцать секунд отключили микрофон, и обвинили в нарушении регламента, потому, что я напомнил товарищам офицерам об их присяге. "Я клянусь до последней капли крови, защищать…" Не защитили. Сдались "союзникам". История повторяется, вначале как трагедия, потом, как фарс. Быть участником фарса я не желаю. Пусть делают, что хотят. Прошёл в кабинет, собираю книги, записки, тетради. Звонок! Всё-таки решили арестовать. Да и фиг с ними!

Иду открывать. На пороге стоит целый генерал НКВД. Власик.

— Павел Петрович! "Хозяин" просил подъехать. Одевайтесь.

— Чай?

— Да нет! Спасибо! Хотя, если с мёдом, то не откажусь. Что-то горло садится.

— Люда! Сделай чайку с мёдом Николай Сидоровичу.

Генерал-лейтенант Власик прошёл в столовую, а я пошёл одеваться. Через пять-семь минут мы выехали, но не сторону Кремля. Власик повернулся ко мне и махнул мне рукой с первого сиденья. Мы приехали на "ближнюю дачу" в Кунцево. Власик открыл входную дверь и жестом пригласил меня пройти. Я здесь никогда не был. Раздеваясь, внимательно осмотрел помещение, затем меня провели в кабинет, нет, скорее в гостиную, потому, что в ней горел камин. Сталин сидел в кресле перед камином и что-то читал. Мундштуком трубки указал мне на второе кресло. Спустя несколько минут он отложил бумаги в папку, взял следующую папку, полистал её, вытащил отпечатанную бумагу и передал мне. Представление на награждение орденом Отечественной войны I степени всех участников боя у Крыжа.

— Подпиши! — я увидел свою фамилию, вычеркнул её, и подписал.

— Обиделся? О, даже погоны и награды снял.

— Вообще хотел в гражданку одеться, но ничего не нашлось. Это – моя гимнастёрка сорок первого года.

— Не понимаешь, что есть внешние враги, и есть внутренние. Двух, сегодня, ты на чистую воду вывел. За то, что тебя не предупредили, извини! Так надо было, чтобы заставить их раскрыться. Пока в твоём присутствии на фронте особой надобности нет. Поэтому, поработай с трофеями. Тут под Мюнхеном нашими войсками было захвачено много очень интересного: ракеты, реактивные самолёты, новые танки, "панцеркнаке". В технике ты разбираешься получше многих. Тебе и карты в руки. И ещё, по данным нашей разведки, американцы создают новое оружие. Очень большой мощности. Мы тоже ведём эти работы. Занимается этим нарком Берия. Ему требуется помощник. Он просил дать ему тебя, потому, что кроме самого оружия, требуются средства его доставки. Займёшься этим. Ну а скандал с твоим увольнением, нам только на руку. Уволили, и он исчез куда-то. Вот приказ о твоём назначении. А это – о новом звании. Заслужил. Там нам замечательный ужин приготовили, Павел Петрович. Договорим в столовой!

Ужин и вправду был замечательным! Седло барашка с картофелем – фри, деревенский салат, отличное кинзмараули, фаршированная ветчина с сыром "Пармезан". Сталин хотел познакомиться поближе с человеком, которому будет доверена самая большая тайна страны: ещё не закончив эту страшную войну, СССР начал подготовку к следующей. И противники уже определены.

— По достаточно точным данным, американцы ведут работы по созданию так называемого атомного оружия, товарищ Титов. Работы они начали давно, ещё в 41 году. Ожидаемое время готовности – июнь-июль следующего года. Мы начали эти работы позже, и у нас очень мало делящихся материалов, так как раньше мы этими работами не занимались. Сейчас в Чешских Татрах мы обнаружили достаточное количество урановой руды, которую заготовили немцы для своих исследований. Наши товарищи приступили к вывозу её в СССР. Мы начали строительство завода по обогащению этой руды. Строительство ведёт НКВД. Съездишь, познакомишься. Однако наши учёные говорят, что вес бомбы будет очень большим, и что нужен специальный самолёт для её транспортировки. Таких самолётов у нас нет. Мы поручили бюро Туполева скопировать американский тяжёлый бомбардировщик В-29, интернированный на Дальнем Востоке. Это и будет твоё направление: будешь курировать его постройку и создание этой самой бомбы. Чтобы это можно было использовать, и в кратчайшие сроки. Кроме того, наши специалисты пришли к мнению, что эту бомбу можно запускать при помощи ракет. Это второе твоё направление. Там ещё не сложился коллектив, работу ведут несколько конструкторских бюро, надо разобраться: кто из них реально сможет выполнить эти работы, так как, сам понимаешь, денег у нас немного, и финансировать всех мы не можем. Говорят много, предлагают много, а пока один пшик выходит. Что сам думаешь по этому вопросу?

— Товарищ Сталин, для выполнения этих задач, нам требуется активизировать работу над турбореактивными двигателями. Наиболее удачной разработкой был патент профессора Люльки в Ленинграде.

— Он в Новосибирске у Гудкова сейчас работает. Что-то подобное он предлагал сделать в прошлом году. Но, было не до этого. Хорошо, привлекай его к работе. Забирай его из ОКБ-301. Мы планируем возобновить работу 36-го завода в Рыбинске. Забирай его туда и форсируй эти работы. И ещё, ты в курсе, что твоих родителей расстреляли немцы?

— Нет, я не помню, где родился. И кто они. Знаю из личного дела, что из Полоцка. Больше ничего не помню.

— Всех в 43-м арестовали и расстреляли.

— Надо бы съездить на могилу.

— Не езди, нет могилы. Неизвестно, где захоронены. Где-то в Минске или под ним. — Я расстроился из-за этого сообщения, посчитав, что "подставил" этих людей. Но, потом вспомнил, что такие же сведения были опубликованы и в Интернете. Так что, их судьба не изменилась, и я здесь не причём. Впрочем, даже если и так, то как я мог повлиять на более благополучный исход для них?

— Да, товарищ Сталин, большого смысла в этом нет.

— А вообще, съезди в Полоцк, город сильно разрушен, и твоим землякам будет приятно тебя увидеть.

— И опять объяснять людям, что я их не помню? Не поеду.

— Сам решай! Скольких людей эта война покалечила!

— Да не калека я, товарищ Сталин. Неудобства это создаёт, не спорю, но больным или ущербным себя не чувствую. Да, врачи говорят, что рано или поздно, это аукнется. Так всё равно: все там будем. "Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт!" – Сталин усмехнулся здоровой шутке.

— Я, как-то, и не сомневался, Павел Петрович. Мужик ты молодой и крепкий. Есть ещё одно поручение. Я хотел его Голованову отдать, да заболел он крепко.

— Я его с месяц назад видел, всё было в порядке!

— Заболел. Сердце остановилось. Едва жив остался. Он человек очень исполнительный, работоспособный, но, похоже, что перегрузили мы его… Поэтому, возьмёшь на себя формирование воздушно-десантных войск. Те, что у нас есть, ни к чёрту не годятся. Днепр отчётливо это показал. А требуются войска, способные совершить вертикальный охват противника. Это как раз то, что ты и предлагал, когда тебя в ставку переводили.