Читаем без скачивания Остров пропавших душ - Ник Пиццолато

– Ты знаешь, где сейчас Рокки?

– Сказала… что пошла на работу. – Говорил он очень медленно.

– Что между вами произошло?

– Произошло? – Трэй сел и потер лицо. Я видел его ребра и тонкие ниточки мускулов. – Ничего не произошло, приятель. Просто провели время. Попили пивка. И я подвез ее до работы.

– Ты ей заплатил?

– Что? Приятель… – Он покачал головой и кашлянул. – Убийца цыпочками не интересуется. Въезжаешь?

Я подошел и навис над краем кровати.

– И куда ты ее отвез?

Парень продолжал смотреть в пол, свесив руки между ног.

– Да на Стрэнд. И там она слезла.

Вся его одежда из корзины для мусора была разбросана по полу; я заметил, что книги на столе открыты, а рисунки валяются по всей комнате.

Я уже было вышел из комнаты, как вдруг остановился.

– Ну, и где ты это берешь?

– Что?

– Где ты берешь наркоту, я спрашиваю. Ты вроде выглядел совсем сухим.

– А-а-а. Знаешь, она везде, надо только захотеть…

– Ты что, разжился деньгами?

Лениво подняв на меня глаза, Трэй пожал плечами и ухмыльнулся.

– Ты подумал о том, о чем мы с тобой тогда говорили? – спросил он в свою очередь.

– Ответ отрицательный. Меня это не интересует.

– Ага.

Трэй с трудом встал, порылся в корзине для мусора и вытащил оттуда майку. После этого подошел к раковине, плеснул себе на лицо немного воды и провел влажными руками по волосам.

– Видел, как ты уезжал, – заявил он вдруг.

Я подождал, пока он наденет теннисные туфли и займется поисками сигарет среди бумаг. Наконец он закурил, зажег лампу и выпустил дым так, как будто у него было сколько угодно свободного времени. Его голос звучал вполне нормально, а искусственный техасский акцент почти совсем исчез.

– Видел, как ты взвился с той газетой в руках. Я был здесь. Смотрел через глазок. Видел, как ты ее выбросил и сделал ноги.

Мне стало трудно дышать, и все внутри меня, казалось, превратилось в кусок бетона.

– А газетку-то я из мусора достал. Прочитал и понял, что звали-то тех девчонок прямо как наших. Ну, и сложил один плюс один – знаешь, как это бывает. Все очень просто.

Я заскрипел зубами и сжал кулаки. Трэй притворился, что ничего не заметил.

– Что касается меня, приятель, то у меня нет никакого желания поиметь тебя ни классическим, ни извращенным способом. Поэтому я просто рассказал тебе все. Если дело дойдет до этого…

– Дойдет до чего? – спросил я.

Сосунок наклонился вперед, подвинул к себе пепельницу и аккуратно снял пепел с уголька сигареты, покатав ее по нарезному пластиковому краю.

– Знаешь, если я здесь буду работать без партнера, то шансы попасть в переплет у меня будут гораздо выше. Тут ведь если не полиция, то кто-нибудь другой. Понимаешь? Поэтому посмотри на это с такой точки зрения: представь себе, что в какой-то момент на меня надевают браслеты и засовывают в какую-то полицейскую конуру. А у меня ломка, мне плохо, мне нужно на волю. А копам, этим уродам-садистам, оно нравится. И копы хотят укатать меня на как можно больший срок, хотят лишить меня будущего. Я в отчаянии, болен и схожу с ума. Ведь я же могу и сдаться. Я могу сказать им: «Послушайте, если вы дадите мне свободу, немножко взбодрите и забудете ваши дурацкие обвинения, то я дам вам инфу на убийцу. И я могу рассказать вам кое-что о пропавших девочках».

Костяшки моих пальцев заболели от напряжения, глазное давление стало выдавливать глаза изнутри.

А этот придурок стал играть с ножом-бабочкой, который он достал из-под вороха бумаг. Он вертел его в стороны и вверх-вниз, и маленькое лезвие блестело у него в руках. Это должно было показать мне, что за себя постоять он сможет; а потом он стал ковырять этим ножом у себя в зубах, чтобы продемонстрировать мне свое хладнокровие.

– Подумай над этим, приятель. Я уже тебе сказал, что совсем не хочу тебя поиметь. Я просто предлагаю: давай сделаем немного денег. Поможешь мне – поможешь себе. Твоя зарплата в конце составит пятнадцать штук зеленых. Давай сделаем немного денег.

Я слышал, как его голос время от времени срывается. Да и тон его стал несколько выше. Но он продолжал смотреть на вещи, лежавшие на столе, и завязывать шнурки. Моего взгляда Трэй явно избегал.

– Ну а если нет, то что ж, давай каждый попробует рискнуть по-своему.

Я удивленно смотрел на него, даже не обидевшись. Мне было его просто жалко. Он слишком плохо меня знал и не представлял, до чего его может довести подобный разговор. Трэй выпустил колечко дыма, разгладил свои джинсы, почесал руку, подергал себя за волосы и, когда никаких дел больше уже не оставалось, посмотрел, наконец, на меня. Его глаза подергивались.

– Как ты себе это представляешь? – поинтересовался я. – Я проверну с тобой это дело, а потом ты что, возьмешь меня за горло окончательно? Откуда я знаю, что ты не заставишь меня проделать все еще раз? Что ты не будешь водить меня так, как будто посадил на поводок?

– Да ладно, приятель. Ведь именно это я и пытаюсь тебе вдолбить. Всё не так. И я совсем не по этому делу. Смотри на это как на обмен услугами. Услуга за услугу. И все квиты.

Я заметил чуть видную дорожку красных муравьев, ползущих по плинтусу, а потом перевел взгляд на бумаги, загромождавшие стол, на все эти маленькие схемы и круговые диаграммы. Многие из каракулей на этих бумажках представляли собой пентаграммы, наброски козлиных голов и ножей-бабочек.

– Думаю, что тебе придется поверить мне на слово, приятель, – произнес Трэй. – Но я человек прямой. Выслушай меня. Просто посмотри, что я уже успел сделать, и послушай то, что я хочу сказать. Вот, взгляни.

Несколько минут мы сидели молча. Я почувствовал, что алюминиевая фольга остывает, и понял, что на улице потемнело, как будто нас накрыло облачным покрывалом.

– Ну хорошо, – согласился я, – но тебе придется дождаться ночи. А сейчас я должен разыскать Рокки.

– Да. Хорошо. Я все тебе скажу…

Когда он улыбался, то выглядел старше – его лицо сморщивалось, и маленькие зубки блестели, как горсть гальки.

– Будет лучше, если люди в мотеле не будут видеть, как мы что-то вместе обсуждаем. Поэтому вечером встретимся на круге «Кей» ниже по улице. В восемь часов.

– Брат, да ты просто параноик. Никто здесь никогда ничего не узнает.

– Если ты хочешь, чтобы я работал на тебя, начинай учиться осторожности.

– Хорошо, хорошо. Ты мне здорово напомнил Вилсона, приятель.

– Тогда делай, что тебе говорят.

Трэй шутливо отдал мне честь. Я не стал оглядываться, когда выходил из комнаты. На улице я понял, что был прав: на небо нагнало массу низко висящих туч; казалось, что небо, которое на нас давило, было вовсе не небом, а основанием горы.

Ресторан я нашел на Двадцать второй улице, между Шипс-Мекэник-Роу и Маркет-стрит. «Пиранделло» находился в нижнем этаже роскошного особняка. Входная дверь была украшена электрическими лампочками в стеклянных патронах в форме языков пламени. Название ресторана было написано красивым шрифтом на стеклянных входных дверях, верхнюю часть которых закрывали шторы винного цвета. Рядом, на тротуаре, какой-то мужик кричал на свою собаку.

Как только я вошел, ко мне подошла хостес. Обслуживающий персонал был одет в черные юбки или брюки и белые рубашки с черными бабочками. Было пять часов вечера, и девушка, сообщив мне, что кухня только что открылась, спросила меня, не хочу ли я присесть. Зал был заполнен примерно на одну треть – женщины были в блузах и драгоценностях, демонстрируя свои густые техасские прически.

– А Рокки сейчас работает?

– Кто?

– Рокки. Ну, или Рэйчел… Невысокая девушка с короткой стрижкой. Натуральная блондинка.

По ее лицу было видно, что девушка обдумывает услышанное. Она взглянула на схему рассадки и, наконец, сказала:

– Мне кажется, что я ее не знаю.

– Так она что, здесь не работает?

– Я здесь всего несколько недель. Может быть, здесь и работают люди, которых я еще не знаю.

– Но других-то хостес вы должны знать? Вы никогда не видели эту девушку – изящную, с такими легкими разлетающимися волосами, хорошенькую? Невысокого роста.

– Знаете, мне кажется, что такую девушку я пару раз видела сидящей в баре. Но не думаю, что она здесь работает.

Она указала рукой себе за спину, где за холлом и главным залом располагалась длинная барная стойка; за ней хозяйничал мужчина в рубашке и с нарукавниками, которые носили, наверное, в прошлом веке.

Он выглядел как мой ровесник, а цвет его загара напоминал цвет ила в дельте Миссисипи: выгоревшие брови на этом лице были почти не видны. Мужчина кивнул мне, точными, выверенными движениями смешивая коктейли для стоящей рядом официантки. Мне кажется, что профессионализм любого человека легко можно определить по его рукам – расслаблены они или движутся четко и точно. Бармен поздоровался со мной, и я заказал «Миллер», заплатив двойную стоимость и оставив сдачу ему на чай.