густой траве за домом и шепот волн, она сжимала в руках большую ракушку, на которой было нацарапано маркером “Поправляйся”. Девушка невольно размышляла о том, что уже привязалась к этому бородатому мужику, похожему на злобного плюшевого медведя. Хоть он и был для всех убийцей, Бэд совсем не казался ей смертельно опасным, скорее временами специально отталкивал, когда она с ним сближалась.
— Ты спишь? — Спросила Диана, но он не ответил, хотя ей показалось, что не спал.
Она тихо поднялась с пола и, мягко ступая по кровати, легла рядом с ним. Его руки немного пахли рыбьей чешуей и морем. Представив, как он снова душит ее, сжимая кулак, она вспомнила и настойчивые шершавые касания его языка к спине, и смутилась от того, что ей это даже немного понравилось.
— Извращенец… — Тихонько позвала она, приблизившись к нему почти вплотную.
— Чего тебе? — Ответил он тут же, но глаза не открыл.
— Я думаю, — неуверенно произнесла Диана, — мой родитель Семён. Он, кажется, хотел простить мне долг, когда я свистнула кровь из общего холодильника. А ведь он деньги обожает, только о бизнесе и твердит.
— Ты сегодня забирала блад-пакет первая, сразу после заката? Сколько их там было?
— Два.
Бэд Лак открыл глаза и оглядел девушку, будто хочет запомнить ее лицо в мельчайших подробностях. Зрачки серых глаз скользнули по ее губам, и Диане на мгновение показалось, что он ее вот-вот обнимет или схватит за плечи.
— Время летит. Спи. — Пробурчал он и отвернулся, устраиваясь на краешке кровати подальше от нее. Сердцебиение его на какое-то время участилось, прогоняя сон роем запутанных тревожных мыслей, и Диане даже показалось, что он тяжело выдохнул пару раз перед тем как окончательно заснул.
Глава 14. Маленькая смерть
Скрип металлической двери гаража не разбудил крепко спавшую Диану, и Бэд Лаку удалось улизнуть еще до восхода. Ему нужно было торопиться, чтобы поймать Виолетту Ивановну, маму Дианы, на выходе из общежития. Этот разговор больше нельзя было откладывать, если он хотел узнать подробности обращения девушки. Он уже догадывался, что ответы будут давать неохотно, поэтому вытащил из заначки деньги и без капли сожаления сунул в карман джинс всё, что у него было. Впервые за долгие годы его совесть молчала на работе. Бэд Лак прибавил шагу, нацепив хмурое выражение лица, чтобы его никто не остановил по пути.
Ясный субботний день пролетел быстро. Дорогие машины, с утра заполонившие дорогу в Ольсдорф, к обеду иссякли, а короткая смена шестого дня на часовой фабрике закончилась уже в четыре часа, и к моменту пробуждения Дианы, улицы уже были пусты. Вечер загнал уставших и пьяных под крыши домов и в злачные заведения, пропахшие вчерашней рвотой и скисшим пивом. “Эль Бар” озарял желто-красным глазом своей вывески синее в сумерках шоссе с редкими автомобилями, спешащими на праздник жизни в большую гавань соседнего города, где стояли люксовые яхты. В Лакхаузене же остывали от горячего солнца ржавые рыбацкие суденышки, покачиваясь на волнующейся поверхности замусоренного залива.
Диана, завязав узлом запутанные грязные волосы, сползла с кровати в пустом домике. Увидев на простыне свою красивую ровную ракушку, она сунула ее в карман и отправилась вниз. Прикрыв дверь гаража на хлипкий, болтающийся замок, девушка побрела по пустынному причалу в сторону шоссе. Голод уже начинал просыпаться, и ей необходимо было хотя бы выпить воды, чтобы встретиться с отцом.
У магазина Тима стоял белый кабриолет с компанией молодых людей, но на Диану никто не обратил внимания, и она решила не испытывать судьбу и сразу прошла в магазинчик.
Удивленно уставившись на небритого мужчину за стойкой, она с прищуром всмотрелась в его лицо.
— Вы отец Тимофея? — Наконец спросила она, когда молчание стало неловким. — Его смена еще не началась?
— Он в отпуске. — Фальшиво улыбнувшись, ответил мужчина. Растянутые губы походили скорее на долго тренированный навык, чем на натуральную эмоцию. Глаза Тима смотрелись на нем как-то чужеродно, а, может быть, Диана просто привыкла видеть эти глаза на другом лице. Но сходство было очевидным.
Девушка, пошарив в кармане, выловила несколько монет и поставила на кассу бутылку холодной негазированной воды.
— Скажете ему, что заходила Диана? Я хотела с ним поговорить.
— Я передам, но его сейчас нет в городе. — Ответил отец Тима, осматривая Диану исподлобья.
— Спасибо, зайду в другой раз.
Девушка торопливо выскочила из магазина и, минуя шумную компанию на заправке, устремилась к шоссе, чуть не прыгнув под дальнобой, несущийся из Ольсдорфа в Дерри.
Зычный гудок длинномера еще эхом звучал у нее в ушах, когда она вошла в заведение “Эль Бар”. Бэда за стойкой не было, зато все остальные были на своих местах. Хмурый бармен кивнул ей, Семен снова выяснял что-то с подбитой Нелли за своим привычным столиком, а Морис скучал в их компании, положив подбородок на кулак.
— Привет. — Издалека кивнула ему Диана, намекая, что хочет поговорить с ним наедине. Морис кинул несколько слов Семену через плечо и показал Диане большим пальцем на заднюю дверь.
Мурашки пробежали у нее по спине, но, выпрямив спину, она пошла за ним, поглядывая по сторонам.
— Как дела, сестренка? — По-свойски обняв ее за плечо, спросил Морис, когда они вошли в небольшое, заставленное ящиками и шкафами помещение без окон. Посредине стоял прожженный стол и несколько дышавших на ладан стульев, которые, видимо, было стыдно выставлять в зале. — Ты вчера так быстро ушла…
— Что вчера случилось? Кого-то убили? — Взволнованно спросила Диана, с любопытством рассматривая кладовку или чей-то захламленный кабинет.
— Скорее всего да. Леня, ночной курьер, вчера не дошел до работы. Может, и сбежал, но на него не похоже. Ну… и он не первый. Будь осторожна, Сид думает, что в городе появились опасные личности.
— Это сделал вампир или…? — Изображая испуг, спросила Диана.
— Не, не по нашим законам это. Да и вампира мы бы заметили, ведь им нужно есть, а никто не сообщал о нападении. Ну, кроме одного парня. Но с ним вопрос уже решили, ты не переживай. Сид тебе даже благодарен.
— А э… я не при чем. — Смутившись ответила Диана. — А что с ним? Он в порядке?
— Болтать не будет. Он сдал всех подельников, стоило пацанам чуть пустить ему кровь. Не волнуйся об этом. Но
