расстегиваю брюки и тяну их вниз вместе с боксерами. Женя нервно сглатывает и сжимает бедра. Давлю между ними коленом. Раскрывается. Пальцами отодвигаю влажный перешеек трусиков. Наклоняюсь к ее губам, вдавливаясь головкой во вход. Это мы уже проходили, только сейчас я не дам ей думать и остановить себя не позволю.
— Ты веришь мне? — молчит. Давлю еще сильнее, преодолевая сопротивление тугих мышц. — Резинки в штанах остались, Жень. Веришь или…
— Верю, — она закрывает глаза, обнимает меня за шею и тянется к губам. Сама тянется. Это охренеть как приятно! — Мне очень страшно, Ванечка, — целует меня, я плавно погружаюсь в нее на всю и не двигаюсь больше.
— Мне тоже. Но я постараюсь сделать все, чтобы ты не разочаровалась.
Глава 19
Евгения
Я закрываю глаза и позволяю ему все. Нет у меня сил сопротивляться его напору. Не хочу больше сопротивляться. Не сейчас. Сейчас я хочу быть с ним. Я хочу его. Мне нравится, как он реагирует на мои поцелуи. Он ждал, когда я отвечу, и я отвечаю, сама проталкивая язык в его рот. Он стонет, прикрыв веки, и делает первый рывок внутри меня, опустошая и сразу же наполняя до отказа. Кожа покрывается мурашками. Его ладони стягивают с меня лифчик, откидывают в сторону и жадно сминают грудь. Он голодный. Я чувствую это в каждом его движении.
Твердый член наполняет и растягивает меня, а мягкие губы обнимают сосок. Горячий язык ласкает его, сжимают острые зубы, и сладкая пытка повторяется.
Его пальцы жадно впиваются в мое тело. Выгибаюсь навстречу его движениям, глажу шею, плечи, спину, провожу ногтями по лопаткам. Он судорожно дышит, целуя мои губы, очерчивая их контур языком, кусая и по очереди вбирая в рот.
Ваня целует шею, добирается до ушка, ловит губами мочку, посасывает ее, вылизывает языком всю раковину, оставляет сладкий, болезненный укус на шее.
Он тормозит себя. Закрыв глаза, одним рывком опустошает меня, встает на колени и тянет трусики с моих бедер. Они нам сильно мешают. Этот наглый мальчишка смотрит прямо мне между бедер, а я любуюсь им. Красивый, словно выточен профессиональным скульптором специально для меня. Я хочу его трогать. Сама хочу. И чтобы дрожал так же искренне и открыто как тогда в машине. Этому сильному мальчику очень идет уязвимость. Она делает его еще притягательнее и сексуальнее.
Сажусь, обхватываю его внушительный член ладонью и медленно веду вниз, натягивая кожу, обнажая блестящую от нашей влаги головку. Иван скрипит зубами, все мышцы и вены набухли и выпирают сквозь загорелую кожу. А я просто делаю то, что мне хочется прямо сейчас. Веду ладонью вверх, накрываю головку, сжимаю. Он стонет. Отдергивает мою руку, роняет меня на подушки и зажимает руки в запястьях над головой. В его взгляде горит огонь. Он обжигает меня. Часто дышит, целует веки, щеки, губы, толкается языком в рот и одновременно резким рывком снова входит. Делает несколько резких, но коротких движений. Дразнит, доводит своими ласками до дрожи в коленях.
Так некстати вспоминаются слова Динки на этот счет, но она права. Это оно. От него у меня дрожат не только колени, все тело. Оно подчиняется этому мальчишке, бессовестно, бесстыдно. Я раздвигаю ноги шире, позволяя ему входить ещё глубже, до боли внизу живота, то сладких судорог.
Он вдруг улыбается, подхватывает меня под ягодицы и переворачивает нас. Я теперь сверху. Седлаю его. Опускаю взгляд на соединение наших тел, и живот сводит новым сладким спазмом. На его лобке блестит моя влага. Большой член, наполняет меня с пошлыми звуками. Это безумие. Между нами творится настоящее безумие.
Ваня вбивается в меня снизу. Я едва успеваю схватиться ладонями за спинку кровати и помогаю ему. Он держит меня за бедра, не давая контролировать ситуацию. Все сам. Он же главный. Он мужчина. И я расслабляюсь, позволяя приподнимать себя и резко опускать на его стояк.
Отцепляет мои руки от спинки кровати. Наклоняюсь, трусь сосками о его грудь. Он улыбается, а я целую его в эту улыбку, такую же пошлую и открытую, как наш секс. Выпрямляюсь. Он скользит ладонью по моему лобку и дотягивается пальцами до клитора. Гладит его. У меня перехватывает дыхание.
Этот засранец доводит меня почти до грани, резко останавливается и убирает пальцы. Только играет мышцами, его член давит на стенки, дразнит, но никак не дает разрядки. Я возмущенно смотрю на Кравцова и кусаю губы, чтобы не скулить. Он, глядя мне в глаза, облизывает пальцы, которые только что были между моих ног, зажимает ими сосок, чуть оттягивая его, и начинает резко вколачиваться своим разбухшим членом.
Его хриплое дыхание и одуряюще сексуальный взгляд окончательно срывают стоп-кран, и я лечу куда-то в пропасть. Мне все еще страшно упасть и разбиться, как это было в машине. Только его сильные руки удерживают меня где-то на грани сознания.
Ванечка бережно переворачивает меня на спину, устраивается сверху. Сквозь туман собственного оргазма вижу, как он зажимает в ладони член и меня снова трясет только от одной этой картинки, которую я еще долго буду видеть перед глазами. Он проводит по бархатной коже ладонью, я нахожу в себе силы и накрываю его руку своей, помогая, стараясь принять участие в его оргазме. Я хочу почувствовать, как этот мальчишка кончает. Он сжимает зубы, а я смотрю, как горячая сперма толчками выстреливает прямо на мой живот. Он дрожит, как я хотела. Это какой-то долбанный странный фетиш, застрявший в моей голове! Ванечка ложится на меня, размазывая свое семя по нашим телам, дышит мне в шею. Глажу его по спине. Слышу, как этот засранец улыбается. Добился своего.
— Хороший мой, — глажу его по затылку, чешу ноготками по ежику коротких волос.
— Запомни это, ладно, — приподнимается на локтях и заглядывает мне в глаза.
— Что запомнить? — хлопаю ресницами и не могу перестать счастливо улыбаться.
— Что я твой.
Он перекатывается на спину. Нам бы в душ, но мы лежим и смотрим в потолок.
— Ваня, — зову его.
—
