— Вам лучше помнить о моих хороших качествах, сэр, — ответила она, — когда все ваши знакомые будут оглядываться и удивляться, как это вы едете с такой безвкусно одетой женщиной.
Итан заметил игривый огонек в ее глазах и внимательно осмотрел Колли.
На ней было серое дорожное платье все еще с траурной лентой, перчатки в тон и полуботинки. Ему все нравилось, кроме, пожалуй, соломенной шляпки, которая скрывала роскошные волосы Колли. Он посмотрел на нее вопросительно.
— Может, вы помните то платье, в котором я была, когда мы с вами катались в парке? — спросила Колли.
— Персиковое батистовое?
— Да. Это платье моей матери — только что от модистки. Боюсь, что оно пострадало больше, чем я, когда лошади мистера Харрисона шарахнулись в сторону.
К сожалению, моя мама обнаружила прореху на подоле, которую я не успела вовремя зашить.
Итан кашлянул.
— Леди Соммс вас отругала, наверное?
— И еще как! — ответила Колли. — Теперь мне запрещено даже смотреть на ее шкаф, не то что прикасаться. Я даже не смею подумать о том, чтобы позаимствовать снова ее платье, сэр. Итан кивнул.
— Теперь мне все понятно.
Колли вздохнула, после чего Итан еще раз смущенно кашлянул.
— И вот для того, чтобы не расстраивать мою мамочку видом ее порванных новых платьев, — продолжила Колли, — я вынуждена носить свой прошлогодний костюм. — А вы, сэр, — добавила она, — сами предложили отвезти меня в Эймсли. Вы очень добры, конечно. Но только подумайте. Вас увидят в компании такой дурнушки. Так что если хотите отказаться, то можете сделать это прямо сейчас.
— Я думаю, что мнение света не главное в этом вопросе, — ответил Итан.
— Надеюсь, что вы поступаете правильно, милорд.
— А я надеюсь, что вы скоро оставите свои глупости, мэм. Потому что вы как всегда очаровательны!
Он взял Колли под руку и помог сойти вниз по лестнице.
И это было весьма кстати. От его неожиданного комплимента у Колли подогнулись колени.
Он подвел ее к новенькому тильбюри, сверкавшему свежим лаком.
— О, какая красивая коляска, сэр! — воскликнула Колли. — Неужели последняя модель? Я, право, не очень разбираюсь в спортивных экипажах.
Он улыбнулся, услышав это ироничное замечание, и помог ей забраться на кожаное сиденье.
— Модель наиновейшая, — ответил он. — Вы увидите сами, как в ней удобно. И можете ни о чем не беспокоиться.
— Если поводья у вас в руках, — сказала Колли, — то я совершенно спокойна.
Итан сел рядом с ней. Затем он приказал груму, стоявшему рядом с лошадьми:
— Садись, парень.
— Хорошо, милорд, — радостно ответил юноша.
Приличия требовали, чтобы во время поездки по городу леди и джентльмена сопровождал кто-нибудь из слуг. Улицы города были, как всегда, полны экипажей и прохожих. Мелькали кареты, проезжая иногда очень близко. Кое-кто скакал верхом. Было шумно — возгласы, крики, ржание лошадей. Колли, не желая добавлять шума, сидела молча, сложив руки на коленях. Проехали через Темзу, и дальше дорога изгибалась между зелеными лесами и полями. Итан здесь дал лошадям волю на некоторое время, чтобы сбить с них прыть. Колли понравилась такая быстрая езда. Но все было спокойнее, когда они приехали в маленький городок Уимблдон, где Итан натянул поводья и остановил упряжку. Грум отвел лошадей к ручью с чистой журчащей водой, а Итан и Колли решили немного прогуляться. Они направились к старинному каменному мостику, действительно очаровательному. Берега здесь были усеяны голубыми незабудками, желтыми ирисами и вездесущими одуванчиками.
— Интересно, — сказала Колли, налюбовавшись на цветы, — этот мост имеет какое-то историческое значение?
— Я не думаю, — ответил Итан. — Ему не больше ста лет. А вы ищете что-нибудь историческое, мисс Синий чулок?
— Я? Нет, что вы, сэр! Просто я вспомнила, как Джилли описывала мне свое путешествие в близлежащие места.
Колли рассказала о той лекции, которую устроила старая миссис Киттридж. Затем они с Итаном вместе посмеялись над приключением юных леди.
— Не могу понять, как это происходит, — сказал Итан, улыбаясь. — Страна, давшая миру величайшие умы, кажется, может производить взбалмошных красоток поколение за поколением.
Колли решила вступиться за свой пол.
— Но представьте, что будет, — сказала она, — если женщины, и красивые тоже, перестанут подчиняться мужчинам, умным или глупым. Что случится тогда с цивилизацией?
— Хороший вопрос, — ответил Итан. — Ну, во-первых, я не такой умный, хотя надеюсь, что и не глуп. А цивилизацию спасет женская красота, которая действует на мужчину гораздо сильнее, чем он думает.
— Я знала, что вы очень проницательны, сэр, — сказала Колли.
— Похвала от Синего чулка? Благодарю вас, мэм.
Так шутить можно было сколько угодно долго. И Колли спросила у Итана о том, что ее заинтересовало еще раньше, когда она познакомилась с его дядей.
— Мистер Филомен Делакорт упомянул о ваших занятиях, имеющих отношение к школе, — сказала она. — Мне было бы интересно узнать вашу точку зрения на этот предмет. Я ведь и сама занимаюсь делами местной воскресной школы, — добавила Колли. — Я пытаюсь снизить плату за обучение, которая, по нашим стандартам, номинальная. Это для того, чтобы дети из самых бедных семей тоже могли учиться. Иначе как же эти девочки и мальчики будут жить хорошо, если они не имеют элементарных навыков чтения, письма и простых арифметических действий!
— Совершенно с вами согласен. — Итан смотрел на нее, когда она говорила, и Колли показалось, что ему интересно то, о чем она рассуждает.
— Я помню, ваш дядя говорил, что вы собираетесь занять свое место в парламенте.
— Да, — ответил Итан. — Но только если я буду чувствовать, что действительно нужен и могу чем-то помочь. Примерно год назад был создан парламентский комитет, который рассмотрит возможности образования для бедных. Я бы хотел в нем участвовать. Мы должны дальше строить нашу систему образования, и здесь еще много работы. К сожалению, есть много и таких проблем, которые требуют незамедлительного решения.
— Вы хотите создать программу обучения? — спросила Колли.
— Да, это необходимая вещь, — ответил он. — Прежде всего надо подумать о самих зданиях. Не думаю, что дети должны учиться и проводить целые дни и годы среди нездоровой атмосферы в старых помещениях. Непроветриваемые классные комнаты, антисанитарные условия, зачастую сыро и грязно — все это совершенно неприемлемые условия для обучения детей. И этого нельзя терпеть, потому что, в конце концов, болезни наших детей поразят и нас самих.
Они долго говорили на эту тему и находили много общего. А если в чем-то и были несогласные, то вежливо прислушивались к мнению друг друга. Продолжая беседовать таким образом, они вернулись к экипажу, сели в карету и поехали дальше, в Эймсли.
