Это сразу настроило меня против этих людей, ведь мы с Орловским вышли к ним безоружными.
Конкистадоры подошли к нам и остановились, рассматриваяМы с Орловским не встали, поэтому они вынужденно опустились на песок. Там, в положении сидя, и проходили наши переговоры по поводу судьбы новооткрытого американского континента.
— По-русски понимаете? — спросил я, особо не надеясь.
Человек в парчовом костюме заговорил на неизвестном мне языке — видимо, испанском.
— Hello, — сказал я тогда на чистейшем английском.
— Hello, — удивленно отозвался человек в парчовом костюме.
Он, конечно же, не ожидал услышать английскую речь. Дальнейшие наши переговоры проходили на английском.
— Я Андрей Березкин, представляю здешнюю законную власть. А вы кто такие? — осведомился я у пришельцев.
— Мое имя Писарро, — представился человек в парчовом костюме. — Мы приплыли издалека, чтобы принести мир и процветание на вашу землю.
— Ага, — заметил я. — Мир и процветание, я понял. Спасибо, что принесли. Можете унести это обратно. И не забудьте защелкнуть дверь на замок, чтобы не дуло.
— Простите? — не понял Писарро.
— Ваше присутствие здесь нежелательно.
— Мы… путешественники. Рассчитывали сделать запасы питьевой воды и приобрести продукты.
— Питьевую воду можете набрать из ручья. Что касается продуктов, вы что, наблюдаете поблизости вывеску «Супермаркет»?
— Но мы можем предложить в обмен ценные вещицы! — воскликнул Писарро. — Таких замечательных вещиц вы еще не видели.
— Например?
Писарро вытянул из кармана расческу, зеркальце и гвоздь.
— И насколько они ценные? — спросил я.
— Это, — Писарро продемонстрировал расческу, — мы готовы отдать за десять больших шкур вот тех животных, которые на лугу пасутся. А если их мясо съедобное, то не только шкуры, но и тушки несите. Просто пригоняйте животных, мы их сами освежуем.
— А это? — изображая непомерное любопытство, я указал на расческу.
— О, это волшебная отражающая вещь! — воскликнул Писарро в душе которого пробудился купеческий азарт. — Здесь такой вещицы ни у кого нет, а у вас будет! Волшебную отражающую вещь мы готовы отдать за тридцать больших животных.
Я указал на гвоздь.
— А этот наконечник за пять животных, наверное?
— Вообще, мы продаем его за десять, но вам могу отдать за семь, — зашептал Писарро, как бы в испуге оттого, что кто-то может услышать, как сильно он продешевил.
— Так дешево! — воскликнул я, имитируя изумление. — Острый наконечник за каких-то семь животных?!
— Первая партия со скидкой, следующие будут дороже, — нашелся предводитель конкистадоров.
— Издеваетесь? — спросил я сурово.
— Нет, но…
— А, по-моему, издеваетесь. Вы вообще за кого меня принимаете? Расческу я, что ли, не видел?! Мы с графом Орловским сильно походим на аборигенов?
Строго говоря, мы с Орловским напоминали аборигенов, но исключительно одеждой, конечно.
— Вы уже общались с цивилизованными людьми! — воскликнул Писарро. — Как я сразу не догадался, вы же разговариваете по-английски.
— Блин, мы и есть цивилизованные люди.
— А мы? — спросил Писарро растерянно.
— А вы хрен знает кто.
— Позвольте! — закричал Писарро, немного приходя в себя. — У нас имеется такое оружие, которого вы отродясь не видели! Высокие технологии! Желаете, чтобы я продемонстрировал дальнобойное действие?
Второй конкистадор снял мушкет с плеча и с готовностью помахал оружием над головой.
— Ты своей пукалкой не тряси, — обратился я к конкистадору. — Не то я тебе такие пушки острова Наваррон устрою, что пупок развяжется.
— Кто же вы такие? — вскричал Писарро.
— Слышь, граф, они еще не поняли, — толкнул я Орловского.
— Козлы, блядь, — сплюнул через плечо граф, на глазах осваивая дипломатическое искусство.
— Мы русские, — объявил я Писарро. — Можете брать ноги в руки и уматывать отсюда. Здесь окучено. Америка наша.
— Русские???
Казалось, Писарро не может прийти в себя от изумления.
— Да, русские. А что вас, собственно, удивляет? Наши костюмы? Мы вынуждены притворяться своими среди местного населения. Между тем Великий инка — наш ставленник. Территория, на которой вы сейчас находитесь, занята Российской империей, поэтому вам надлежит ее немедленно покинуть. Пакуйте чемоданы, короче. Чтобы до вечера очистили побережье. И не вздумайте пристать в другой бухте, последствия окажутся ужасны.
Мы с графом Орловским поднялись с песка и неспешно пошли к своему войску. Опасаясь мушкетного выстрела в спину, я пытался улавливать спиной каждое движение. С этих испанцев станется выстрелить в спину.
Но выстрела не последовало. Впрочем, конкистадоров не следовало недооценивать: ребята были ушлые, взять их на голый понт не получится. Особенно Писарро. Когда первое удивление спадет, предводитель поймет: кроме умения вести дипломатические переговоры, ему ничего не предъявили. Тогда Писарро может нанести ответный удар.
— Как считаешь, Григорий, — спросил я графа. — Уедут или нет?
— Не думаю.
Я тоже не думал, что конкистадоры возвратятся в Европу. Необходимо было предъявить более убедительные аргументы, вот только какие? Как ни крути, конкистадоры обладали мушкетами, у инков мушкеты отсутствовали. Хотя Якаки говорил о каких-то приспособлениях, стреляющих огненными шарами. Нужно пообщаться на эту тему с Якаки, а, возможно, с самим Великим инкой Атауальпой.
— Что предпримем, Андрей?
Я подумал и решительно ответил:
— Сегодня ночью атакуем конкистадорский бриг. Постараемся его сжечь. Это единственное, что нам остается, чтобы выполнить задание Великого инки. Если вернемся в Теночтитлан с победой, приблизимся к световому лучу. Поражение, напротив, поставит на затее с возвращением решительный крест.
Я нащупал в нагрудном кармане первертор и ласково погладил. На что приходится идти ради спасения человечества! И еще я нащупал в нагрудном кармане пепел Пачакути, который переложил из своей одежды. Пепел Пачакути стучал в мое сердце.
Люси Озерецкая, дневник
Я так и знала, так и знала, что от Этой Особы можно всего ожидать!
Мои подозрения родились сразу, когда к нам пришел Якаки. Что ему тут делать, спрашивается? С нами все в порядке, быт налажен. Продуктами затариваемся в лавках ежедневно и в достаточном количестве, а других потребностей у нас нет. С кем Якаки общаться? Андрэ и граф Орловский в боевом походе. Остался, конечно, папан, которому Великий инка пока не подобрал подходящей работы. Папан специалист по финансам и государственному управлению, поэтому Якаки с ним интересно. Как говорится, финансист финансиста чует издалека. Но я-то вижу, что Якаки разговаривает с папан, а искоса посматривает на Эту Особу, и папан тоже посматривает. А она, как назло, вертится рядом.
От негодования я скрылась в своей комнате, но дверь оставила приоткрытой, поэтому могла наблюдать в щелочку.
Сначала Якаки разговаривал с папаном. Тот интересовался, как в империи инков обстоит с ипотекой и процентной ставкой. Якаки что-то отвечал — не помню, что; мне это не интересно. Потом папан извинился и ушел спать — было довольно поздно. А Якаки остался и все время поглядывал на Эту Особу, которая специально вертелась
