Читаем без скачивания Сдавайтесь, шериф! (СИ) - Чередий Галина Валентиновна

А имели мы очень интересную картинку.

Жил себе поживал на свете юноша Майк Кроули. Ни в школе, ни в колледже особо звезд с неба не хватал, и вроде был довольно смышленым, да говорил больше, чем делал, одним словом, пи*даболом был Майки. Ну да в юридическом колледже хорошо подвешенный язык только в плюс засчитывается. Сразу после учебы сей юный джентльмен, воспользовавшись протекцией “Клуба мамаш”, устроился работать клерком в офис окружного прокурора. Но карьера, вопреки его надеждам, в гору как-то не пошла. По крайней мере, официально. Но тут, где-то через полгода-год предыдущий шериф оказался замешанным в какой-то скандал и был снят с должности по процедуре импичмента.

— Я как раз вернулась из академии и застала уже только отголоски того скандала. И помню, что была невероятно удивлена. Шериф Джосс, по мнению многих, был прекрасным специалистом и честным человеком, который плотно сидел на этой должности уже второй срок. Однако попался на какой-то ерунде, из которой раздули громкое расследование.

— И раздул это дело никто иной, как окружной прокурор, Мартин Борджес? — скорее утвердительно, чем вопросительно отметил Рауль.

— Сдается мне, он просто освободил место для своего человека, — покачал головой брат. — Я тоже помню Джосса — нормальный мужик был, настоящий техасец, эдакий старый ковбой с понятиями.

— Похоже, надо будет встретиться с Джоссом и задать ему пару вопросов, — пометила я в блокноте. — Идем дальше.

Майк Кроули тут же выставил свою кандидатуру на пост шерифа и гладко да сладко набрал достаточного количества голосов электората. И пусть срок его пребывания ограничивался всего лишь тремя годами, оставшимися до новых выборов (особенности избирательной системы на должность шерифа в штате Техас — прим. Авторов), но для зеленого юнца эта победа сама по себе была неожиданной.

— Считаю, что произошло нечто, что вынудило окружного прокурора активно начать помогать Майки, — подчеркнула я свою небольшую схемку на листке.

— Но очень вряд ли причина в том, что прокурор и есть наш убийца, — почесал бровь брат.

— Однозначно нет, — поддержал его Рауль. — Он всегда на виду. Просто представь, что он решит поотираться незаметно в каком-нибудь из этих придорожных баров, да еще и ряженный не пойми во что. Чушь! К тому же моя свидетельница с полной уверенностью утверждала, что наш объект — бывший военный. И я ей верю.

— Нет, прокурор отпадает сразу, — согласилась я. — Но мне кажется, это должен быть некто, достаточно близкий к нему. Тот, в чьей судьбе он или лично сильно заинтересован, либо родня достаточно близкая, чтобы его поведение могло скомпроментировать и поставить под угрозу должность и положение в обществе.

— Прикрывать целого маньяка, вовлекая в это самого шерифа округа только ради сохранения своего статуса? Не перебор ли? — нахмурился Рауль. — Не сам же ты маньячишь. Пошумят люди и забудут.

Угу, рассуждалки парня из города миллионника, да еще и вовлеченного в шоу-бизнес. Как там принято говорить? Черный пиар тоже пиар? Так, Перла, отставить сейчас выискивать в нем недостатки, способные стать непреодолимыми препятствиями между нами в будущем. Отставить сейчас в принципе распыляться на мысли о чувствах. Исключительно работа. Хватит демонстрировать окружающим образ вмиг отупевшей от жажды спаривания идиотки.

— Нет, Брукс. Это у вас там в больших городах так, что ни день — новый повод для информационного скандала и море информации. — Я очень-очень хотела, чтобы прозвучало это сухо и по деловому, но не глухая же не уловить прорезавшуюся-таки язвительность в собственном голосе. — Здесь подобное не забудут никогда. И на семью убийцы десятилетиями смотреть будут косо. Пятно навсегда. Или бросать все, уезжать, начав карьеру на другом месте с нуля, или же скрывать до последнего. Мы проходили подобное в академии, да и сама я сталкивалась. Чем меньше городок, тем больше тайн могут скрывать его жители, уж поверь. Такие иногда чудовищные вещи открывались.

— Безусловно верю, сахарочек. Тут твоя территория, кому знать ее специфику, как не тебе.

— Опять перебор. У меня сейчас зубы слипнутся, — закатил глаза Коннор.

— Главное, чтобы не задница, — беззлобно огрызнулся Рауль. — Отвали. Ладно, допустим, что в семье или ближайшем окружении прокурора имеет место быть наш убийца. И понятны его мотивы. Но шерифу-то такое дерьмо на погоны нахрена?

— Допустим, на момент его вовлечения он еще шерифом и не был. Точнее, именно его вовлечение и было условием получения им должности.

— Неужто ради такого можно закрыть глаза на убийства?! — возмутился Брукс, но тут же и покачал головой, становясь мрачным. — Хотя… Он же амбициозная и самолюбивая до мозга костей скотина, горящими буквами на морде это написано.

— Согласна. А еще в больнице он мне ляпнул нечто про то, что таких, как ты, вояк бывших геморных, неплохо было бы запирать в резервации.

— Ага, а женщины, которых убили, исключительно латиноски, причем из весьма бедных или неблагополучных семей, — поддакнул Коннор. — Те, кого мудаки вроде этого Майки в лицо называли отбросами еще лет десять назад. Сейчас-то вслух сказать поостерегутся, но ведь думать и считать так не перестали.

Противно признавать, но Коннор прав. Деление на людей, чьи жизни и интересы чрезвычайно важны, и тех, кто вроде как невидим и ценности особой не представляет, всегда было, и вряд ли я застану момент, когда это по-настоящему поменяется.

— Итак, в наши ближайшие планы должны входить два пункта: беседа с Джоссом и семейные связи Мартина Борджеса, — подытожила я.

— Беру на себя Джосса. Пересекался с ним как-то пару раз. Надеюсь, он меня не забыл, — вскинулся Коннор. — Да и засиделся я что-то. Как раз проветрюсь.

— Сержант, ты уверен? — пристально посмотрел на брата Рауль.

— Эй, Брукс, не начинай. Я без ног, но не без головы. За меня не переживай.

— Тогда я беру на себя Мартина, — припечатала я, но возмущенно прищурилась, заметив, что оба парня синхронно закачали головами. — В чем проблема?

— Сахарочек, лучше бы тебе сейчас не лезть в это. Думаю, кто-то в твоем офисе может наблюдать за твоими действиями и докладывать кому надо. Я бы на твоем месте просто продолжал заниматься рутинными делами.

— Согласен, Перла. Брукс, бери на себя копание в грязном белье прокурора.

— Есть, сэр, — бодро отрапортовал тот.

— Эй, вы что же, типа отстраняете меня от расследования? — я почти закипела, но Рауль взял мое лицо в ладони и тихо, но внушительно сказал:

— Перлита, никто тебя не отстраняет, мы с сержантом обязуемся держать тебя в курсе каждого нашего шага. Но поверь, ни он, ни я не отпустим тебя снова гулять по минному полю. Сама посуди — вся возня вертится вокруг тебя. На ветерана, которого списали со счетов, и непонятного залетного бродягу никто всерьез не посмотрит. А ты сейчас явно находишься под прицелом. Начни ты в открытую заниматься этими вопросами, обязательно кто-то отследит, и все наше расследование полетит псу под хвост.

Резон в его словах был. И немалый. Так что мне только и оставалось, что стиснуть зубы и согласиться.

— Ладно. Значит, я еду на работу и продолжаю заниматься ежедневными обязанностями, — сухо кивнула я. Было обидно. Но я осознавала, что это незрелая эмоция. Все они верно говорят, а свое желание погеройствовать на передовой надо запихнуть поглубже, потому как сейчас оно во вред.

— И, пожалуйста, ты тоже держи нас в курсе своих дел. Особенно передвижений. Особенно, если придется куда-то ехать. Договорились? — он продолжал удерживать меня, и я невольно столкнулась взглядом с тем, кто внезапно стал так дорог и близок. Всего за пару дней. Точнее уж ночей. У нас еще ни разу не случилось целого дня вместе.

— И что? Поедешь со мной? — прошептала я, с замиранием сердца вглядываясь в наполненные тревогой теплые карие глаза.

— Поеду за тобой. Подстрахую. Прикрою. — В голосе ни капли пафоса или бахвальства. Просто четкое сообщение — “ты можешь верить мне”.