все те проблемы, что над нами висят, и побыть чуточку счастливой. Именно сейчас. О потом я думать пока не хочу. А точнее, боюсь.
— Бессонов моя фамилия, — отвечает, когда я уже думала, что ответа мне не получить. — Бес это позывной.
— Красивая фамилия, — улыбаюсь. — А тот мужчина, он кто?
— Дан? — зарывается пятерней в мои волосы одной рукой. — Майор. Главный нашей спецгруппы.
— Дан, это такое имя?
— Угу, Данила его зовут.
— Значит, ты военный, — делаю вывод.
— Угу.
— А можно спросить? — не знаю, как задать вопрос, спрашиваю, словно пытаюсь прощупать, можно ли мне лезть к нему. Задираю голову, чтобы посмотреть на него.
— Я так понимаю, от допроса мне не отвертеться? — усмехается и целует в кончик носа.
Мои губы сами растягиваются в улыбке.
— Спрашивай, а то сейчас рванешь от распирающего тебя любопытства, — отвечает мягко.
— Та комната, — сглатываю, замечая, как его улыбка погасла. — Она чья?
— Сестры. Маши.
— Это про нее ты говорил тогда?
— Да.
— А молодой парень, что в рамке с черной лентой. Матвей, кажется.
— Брат. Матвей средний. Машка младшая.
Замолкает.
А мне становится неудобно и грустно, что заставила его вспомнить.
— Мат был упрямым. Хотел служить. Мать меня ругала, что подал пример брату. Что не мог выбрать профессию поспокойнее, не отговорил его. Вот и пошел за мной. Погиб три года назад. Машка полгода назад умерла от передозировки, — вдруг начал рассказывать.
— А родители где? Живы? Чей это дом?
— Это дом деда с бабкой. Их уж давно нет в живых. А родители живут в области.
Я перевариваю полученную информацию.
— Ты говорил про какую-то бабу Дусю, — припоминаю этот момент.
— Угу.
— Это кто?
— Бабка. Живет тут недалеко. За озером деревушка старая. С детства ее знаю. Она травница. Она тебя и вылечила. Я лишь просто был рядом, — его голос с каждым словом становится все тише и тише. И я понимаю, что он засыпает.
Поэтому устраиваюсь поудобнее у него под боком и, закинув на его бедро свою ногу, замираю.
— А собака чья? — спрашиваю, но ответа уже не слышу. Лишь его ровное дыхание у меня в волосах.
Как же хочется задержать этот момент и никуда не отпускать. В груди разливается щемящее чувство нежности. Закрываю глаза и под стук его сердца засыпаю.
Глава 14
Рената
Эти несколько дней я была самой счастливой. Очень не хотелось это все заканчивать. Очень! Я уже и домой не хотела. Чувствую себя здесь так уютно, что и не могу представить себе что-то другое. А от того, что нам придется расстаться, становилось невыносимо больно в груди. Даже не зная его мыслей и планов, я до последнего себя убеждаю, что так думаю не только я, но и Макар. Но неуверенность, которую я пытаюсь запрятать как можно глубже, заставляет сомневаться.
— А что потом? — спрашиваю я за ужином.
Макар сидит напротив, ковыряет вилкой в тарелке. Хмурит брови. Он о чем-то думает.
— Ты о чем? — поднимает на меня взгляд.
Желваки играют. Не знаю, он злится?
— Когда все это закончится, — продолжаю. Знаю, что выгляжу дурой. Но я хочу знать. — Что потом?
— Тебя вернут домой, к родителям, — отвечает, снова уткнувшись в тарелку.
— А как же… — не могу договорить, в горле перехватывает дыхание. — Как игрушку, вернут домой? Больше, значит, ничего не будет? — голос предательски дрожит.
— Рената, — откидывает вилку в сторону. — Я не знаю, что дальше. Впервые в жизни у меня нет плана, — пророкотал его голос. — Ты девочка из богатой семьи. Мне же тебе предложить нечего. Квартира без отделки в столице. Да тачка, — кивает в сторону окна, поднимается из-за стола. — Работа… у меня даже отпуска нет. Да и мне тридцать четыре, — добавляет уже тише. Поворачивается ко мне. — И я совсем не подарок. А ты молоденькая еще.
Слезы наворачиваются на глазах, застилая взгляд. Шмыгаю носом. Не понимаю, он сейчас серьезно?
— Мне ничего не надо, — смотрю на него, но почти не вижу. — Мне ничего от тебя не надо. Просто быть хочу с тобой, — кусаю щеку изнутри до боли, чтобы не разреветься. — Я люблю тебя, — признаюсь открыто.
— Тебе так кажется, — звучит строго.
Но почему у меня такое ощущение, что он себя уговаривает, а не меня?
Я же не жду от него в ответ признания. Но точно не это я хотела бы услышать.
И меня это выбешивает. Откидываю вилку и, проглотив вязкий ком, выхожу из-за стола и на пару шагов приближаюсь к нему.
— Это тебе может что-то про меня казаться. А я понимаю, о чем говорю, — смотрю в его черные глаза и выдерживаю этот тяжелый взгляд.
Он хватает меня за кофту так резко, что я не успеваю среагировать. Дергает на себя, впечатывая в каменное, но такое горячее тело.
— Да что ж ты со мной делаешь, девочка? — склоняется надо мной и шепчет в губы. — Просто не оставляешь мне никаких путей для маневров. Прешь как танк, — зарывается пятерней в волосы.
— Я просто не смогу без тебя, — отвечаю, улыбнувшись. — Какие уж тут маневры?
Его губы самое сладкое, что есть на этом свете.
— Я обещал, что не отпущу тебя. Поэтому тебе никуда не деться теперь, — шепчет он в ответ.
А большего мне и не надо.
Я долго не могла уснуть. Пялюсь в потолок, наблюдаю за бликами огня. А внутри ноет. Словно что-то скребет, не дает покоя. Сердце в какой-то агонии бьется о ребра. А во рту собирается горечь.
Поворачиваюсь к Макару. Хочу обнять и почувствовать себя в безопасности. Странное навязчивое чувство тревоги не дает мне уснуть.
— Чего ворочаешься? — спрашивает, а я вздрагиваю от неожиданности.
— Думала, ты спишь, — тянусь к нему, хочу поцеловать. И в ответ получаю то, что меня успокаивает на пару секунд.
— Замри, — застыл, словно прислушивается.
Чувствую, как окаменели его мышцы. Приподнялся на локте. Я даже дышать перестаю, чтобы понять, что его так напрягло.
— Мак, — хочу заговорить.
— Т-ш-ш, — шикает и он очень быстро, но в тоже время тихо поднимается с дивана и подходит к окну, осторожно отодвинув штору.
Я же абсолютно ничего не слышу.
— Рената, — говорит чуть ли не шепотом, не отрывая взгляда от окна. — Тихо, но очень быстро одевайся.
— Что случилось? — шепчу, сползая с постели.
— У нас незваные гости, — отвечает и смотрит на меня так, что
