– Ерунда! – воскликнула миссис Дин. – Вот что, милая, иди-ка ты отсюда и не морочь мне голову.
Валери удалилась с оскорбленным видом, но через минуту влетела обратно, задыхаясь, с бледным лицом.
– Мама! Случилось что-то ужасное! Там кто-то приехал. Двое мужчин. Я видела их с лестницы.
– Господи, кто сюда мог приехать? Зачем?
– Это инспектор из Скотленд-Ярда! Я слышала, как он говорил со Старри! Ах, мама, я хочу домой. Ты можешь меня отсюда вытащить?
– Зайди внутрь и закрой дверь! – скомандовала миссис Дин. – А теперь выпей воды и успокойся. Я ничуть не удивляюсь, что за дело взялся Скотленд-Ярд. Тебе не о чем волноваться. Никто не заподозрит, что ты связана с убийством.
– Но у меня был портсигар!
– Какой портсигар?
– Стивена. Он передал мне его в гостиной, а потом его нашли в комнате мистера Джерарда. Но портсигар я туда не относила!
– Конечно, нет! Полицейские сразу это поймут. Просто скажи им все, что знаешь, и успокойся. Помни – твоя мама о тебе позаботится.
– Я умру, если меня снова начнут допрашивать! Тот полицейский вчера был так груб, а этот, наверное, еще хуже, – захлюпала носом Валери.
Предмет ее страхов в этот момент стоял перед Джозефом и Стивеном, которые вышли к нему из бильярдной. Джозеф держал в руках елочную мишуру: он объяснил, что разряжает елку.
– Сейчас нам не до этого, – добавил он.
– Лучше отошлите ее в местную больницу, – посоветовал Хемингуэй. – Им будет приятно.
– О да, конечно! – воскликнул Джозеф. – Как я сам не догадался? Это именно то, что хотел бы Натаниэль. Ты согласен, Стивен?
– Делай с этим мусором все, что хочешь, – буркнул его племянник.
Инспектор взглянул на него с интересом.
– Вы мистер Стивен Джерард? – спросил он.
Тот кивнул:
– Да. Что вы намерены делать? Осмотрите место преступления или снова станете допрашивать нас?
– С вашего позволения, я бы предпочел сначала осмотреть место преступления. Проводите меня наверх. Ведь вы обнаружили убитого, не так ли?
– Лучше возьмите моего дядю, – предложил Стивен. – Он тоже был в комнате и может рассказать обо всем не хуже меня.
– Стивен! – взмолился Джозеф.
– Все в порядке, сэр! – успокоил его Хемингуэй. – Вполне естественно, что джентльмену не хочется снова идти в эту комнату.
Тот вздохнул:
– Хорошо, инспектор, я вас провожу.
Они направились к лестнице. Инспектор с интересом оглядел ее благородные пропорции и признался, что уже давно не видел подобной красоты.
– Говорят, это хороший образец кромвелевского стиля, – без особого энтузиазма отозвался Джозеф. – Боюсь, я профан в подобных вопросах. Мой брат гордился домом.
– Он любил антиквариат?
– Да, для него это было вроде хобби. – Джозеф посмотрел через плечо и печально улыбнулся. – Сколько раз я его этим дразнил! И вот чем все закончилось!
– Вижу, вы переживаете больше остальных, – сочувственно заметил Хемингуэй.
– Пожалуй, вы правы. Молодежь всегда занята собственными делами. А я чувствую себя очень одиноко.
Они поднялись наверх, и пока охранявший спальню констебль снимал заградительную ленту, инспектор осмотрел коридор. Затем он подробно расспросил, кто расположился в соседних комнатах, и попросил показать ему швейное помещение и запасную лестницу. Наконец дверь открыли, и констебль пригласил его войти.
Комната оставалась нетронутой с тех пор, как из нее вынесли тело Натаниэля. Джозеф болезненно сморщился, увидев вечерний костюм брата, все еще аккуратно разложенный на стуле. Он отвернулся, закрыв рукой глаза.
Перед приездом Хемингуэй тщательно изучил фотографии с места преступления, и когда Джозеф немного успокоился, попросил его в деталях описать, как лежало тело. Инспектор задавал вопрос за вопросом, и Джозеф постепенно оживился и стал говорить так красочно и увлеченно, что какой-нибудь недоброжелатель, пожалуй, мог бы обвинить его в самолюбовании. Пережитый шок не отразился на его памяти, и он нарисовал инспектору полную картину того, что они со Стивеном обнаружили на месте преступления. Джозеф даже изложил две версии насчет того, как портсигар Стивена оказался под креслом. Последнее, как потом сказал Хемингуэй сержанту, было уже чересчур.
– Приятный старикан, – высказал свое мнение сержант.
– Может, и приятный, но он сведет меня с ума раньше, чем я закончу это дело, – вздохнул Хемингуэй. – Если я начну копать под кого-то из его драгоценных родственников, он будет ночей не спать, размышляя, как бы их выгородить с помощью нелепых объяснений. Что думаешь насчет всей этой истории?
Сержант потер подбородок.
– По-моему, дело трудное, – признался он.
– Трудное! Я бы сказал – невероятное! Такого просто не могло случиться!
– Однако случилось, – возразил сержант.
– И это еще одна причина, почему мне не следовало работать в полиции, – сделал вывод Хемингуэй. Он прошел в ванную и осмотрел вентиляцию. – Если это единственная штука, которая была здесь открыта, – а именно так все и говорят, – надо разобраться с ней. Дай-ка мне табуретку.
Сержант выполнил его просьбу, и инспектор встал на табуретку, чтобы разглядеть вентиляционный ход.
– Чтобы пролезть через такую кишку, нужен лилипут, – заметил снизу сержант. – Тот молодой паренек внизу не мог этого сделать.
– А еще он бы непременно попортил штукатурку.
– Может, у обуви были мягкие подошвы? – предположил сержант.
– Вероятно. Допустим, преступник пролез через шахту вентиляции. Как он это сделал?
– Забрался по лестнице.
– Меня интересует, как он просочился сквозь эту дыру после того, как вскарабкался по лестнице?
Сержант внимательно посмотрел на шахту и вздохнул.
– Понимаю, о чем вы, сэр.
– Наконец-то! Начнем с того, что залезть внутрь он мог только головой вперед, и зацепиться внутри ему было не за что. Значит, добравшись до выхода, он должен был шлепнуться на пол головой вниз, потом спокойно встать, подойти к старику, который ничего не слышал, и пырнуть его ножом.
– Наверное, дверь была закрыта. А старик был глуховат.
– Тогда он был глух как пень. Думай головой!
– Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь сумел пробраться сквозь эту шахту, сэр, – признал сержант, немного поразмыслив. – Выходит, преступник попал в комнату через дверь.
Хемингуэй слез с табуретки и вернулся в спальню.
– Отлично. Так и запишем. Дальше: покойный лежал на полу спиной к двери.
Сержант сдвинул брови.
– И что это означает, сэр?
– Ничего, – ответил Хемингуэй. – Можно предположить, что преступник незаметно прокрался в комнату и ударил его в спину. Или что Джерард вначале смотрел в другую сторону, а после удара развернулся и упал спиной к убийце. Он хотел позвонить и тянулся к стоявшему на камине колокольчику. Я говорил с местным судмедэкспертом, он сказал, что такой удар – в область поясницы, чуть правее позвоночника, – не приводит к мгновенной смерти. Так что положение тела нам ни о чем не говорит.
– А дверь перед убийством была закрыта?
– Никто не знает, потому что неизвестно, когда его убили. Если бы я позволил себе пофантазировать – чего никогда не делаю, – то предположил бы, что дверь закрыл сам хозяин.
– Почему, сэр?
– Согласно показаниям свидетелей. Всегда нужно слушать свидетелей. По большей части они врут, но… В данном случае все в один голос твердят, будто у Натаниэля был вспыльчивый характер, а Джозеф признался, что пытался успокоить брата, и тот спустил на него всех собак. Он тащился за ним половину лестницы. Представь, что ты разъяренный Натаниэль, а тебя преследует Джозеф. Что бы ты сделал?
– Честно говоря, не знаю, – растерялся сержант.
– Значит, ты питаешь с Джозефу больше симпатии, чем я. Если бы этот болтун прицепился ко мне, я бы хлопнул дверью, а потом запустил бы чем-нибудь тяжелым в стену.
Сержант улыбнулся, но заметил:
– Это только догадки.
– Верно, поэтому мы будем рассматривать их как одну из версий. – Инспектор приблизился к двери. – Если я прав и Натаниэль сам закрыл дверь, то про фокус с карандашом и веревочкой можно забыть: с его помощью преступник мог защелкнуть за собой замок, но не открыть его снаружи. К тому же у полиции хватило ума осмотреть поверхность двери.
– Дубовая панель довольно жесткая. Мягкая веревка не оставила на ней следов.
– Все равно появились бы мелкие царапины, которые можно разглядеть под лупой. Остается одно – убийца подошел к закрытой двери и повернул торчавший внутри ключ через замочную скважину.
– Отмычкой, – кивнул сержант. – Я так и подумал. Но на ключе не нашли никаких следов. Иначе мы бы точно знали, что он использовал отмычку.
– Ничего бы мы не знали! Ты не имел дела с профессиональными взломщиками, приятель. Это любительская работа, а много ли ты знаешь любителей, у которых есть профессиональный инструмент?
– Но все равно подобная возможность не исключена, – возразил сержант.
