Напряжение было страшное. Что делать? Этот сигнал прислал мне начальник отдела Госдепартамента Хипсли. Со мной в машине не было ни одного человека, знающего русский язык. Я стал объяснять американцам, как мог, что у Белого дома собираются стрелять. Они, оказывается, по связи получили эти данные, отвечают, что знают об этом.
А что мне делать? Первое. Мотоциклетный эскорт поставить по два с той и другой стороны, у каждого колеса по два, чтобы двое полицейских прикрывали справа и двое слева, чтобы это было надежное прикрытие. Дальше. Машину свою надо подставить, но откуда будут стрелять: справа или слева? Шоферу говорю: если где- то будет заметно шевеление, поезжайте в ту сторону.
Я встал и ехал стоя в открытой машине от самого аэродрома до резиденции.
Напротив Белого дома стояла кучка эмигрантов с теми же флажками, с которыми они нас встречали, когда мы въезжали в Вашингтон впервые, но никаких происшествий тогда не было.
Потом мне Хипсли сказал, что они только что получили анонимное письмо о том, что при приезде к Белому дому будут стрелять. Но, к счастью, все окончилось благополучно.
Спать нам приходилось маловато, ели мы кое-как. Но с этим не считались, потому что понимали задачи и, надо сказать, наши сотрудники никогда не были чем-то недовольны.
В Кэмп-Дэвид сначала хотели поехать на автомашинах, а полетели на вертолетах. Кэмп-Дэвид — государственная резиденция президента.
Это несколько маленьких домиков, деревянных, обшитых тесом. Один побольше. Все домики одноэтажные, внутри отделаны они более-менее прилично, уютно. Я осмотрел все помещения от начала до конца, когда приезжал раньше.
В отношении охраны в Кэмп-Дэвиде мы были спокойны. Резиденцию президента охраняют постоянно в три кольца, батальон морской пехоты. Такая охрана, что туда и комар не проскочит. Если вы зашли в зону, вам одевают значок, что вам здесь разрешено ходить.
26 сентября Никита Сергеевич посетил ферму Эйзенхауэра. Это его личная ферма, небольшая, он там раньше работал.
После этого была пресс-конференция в пресс-клубе и выступление по телевидению. Никите Сергеевичу предлагали попудриться и одеть голубую рубашку, чтобы его было лучше видно в цветной телевизор. Я предупредил Литовченко, что будут это предлагать, но мы сразу это исключили. Как приедет одетый, так и будет выступать. Так и получилось.
Когда он выступил по телевидению, вышел в коридор и сказал: «О'кей, все, в самолет теперь и на Москву!»
Это было последнее выступление, за исключением прощальной речи на аэродроме. Мы были очень довольны, что за период такой тяжелой командировки он ни разу не заболел, нас это очень радовало.
Затем полетели в Советский Союз. В самолете он подошел ко мне: «Ну, как, отходите?» Я говорю, что не могу «отойти», пока мы не приземлимся, но уже чувствую себя, как на советской территории.
БОТИНОК ХРУЩЕВА
…Одиннадцатого мая 1960 года Н.С. Хрущев посетил парк культуры имени Горького, где были выставлены обломки сбитого над советской территорией 1 мая американского разведывательного самолета У-2. А далее последовал провал четырехсторонней встречи в Париже. Политическое противостояние между президентом Эйзенхауэром и Н.С. Хрущевым, сопровождавшееся ультимативной полемикой, нарастало. Готовясь к публичным выступлениям с целью оказания морального давления на противоположную сторону, Никита Сергеевич подыскивал на его взгляд самые разящие выражения, например: «Бог шельму метит», чем повергал в ужас министра иностранных дел СССР А.А. Громыко.
Известие о приезде советской делегации во главе с Н.С. Хрущевым на американскую землю, в Нью-Йорк для участия в XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН буквально подлило масла в огонь. На сотрудников охраны легли колоссальные трудности по обеспечению безопасности этой поездки.
Было решено, что основная делегация пойдет морем на электротурбоходе «Балтика», стоящем на причале в Балтийске. Руководство охраны в свою очередь высказало руководителю страны свои замечания по поводу передвижения в Америку морским транспортом. Никто не мог застраховать от диверсий, которые могли списать на счет плавучей мины, оставшейся со второй мировой войны. Судно в океане было практически беззащитно от всевозможных террористических актов. Однако мнение плыть кораблем возобладало.
Это нестандартное решение сразу обросло множеством предположений. Американская печать высказала самые различные прогнозы. Считалось, что на «Балтике» будет размещен главный штаб всех глав, представляющих коммунистические страны, по разработке плана наступления на Запад и ООН. Далее, что Хрущев едет на «Балтике» потому, что не хочет себя связывать с американскими властями, а пристанет прямо к зданию ООН и будет независим от США. С этой целью на корабле находится до 200 отборных, хорошо натренированных, вооруженных до зубов офицеров охраны. И, главное, что глава советского правительства везет на борту осужденного летчика Пауэрса, двух американских летчиков с самолета «рБ-47», сбитого 1 июля 1960 года на советской территории, обломки самолета «У-2», и все это он выставит в здании ООН, чтобы устроить американскому правительству судилище.
Получив необходимые указания от Председателя КГБ Шелепина, мы вместе с командующим Военно-морским флотом СССР адмиралом Горшковым вылетели в Балтийск для подготовки «Балтики» в далекое плавание. Корабль «Балтика» был голландского производства и имел хорошие условия для труда и отдыха пассажиров. Накануне поездки судно было тщательно осмотрено. Были приняты все меры, чтобы сделать риск пребывания на судне минимальным. По указанию Горшкова судно было обеспечено дополнительными плавсредствами на случай непредвиденных обстоятельств.
Я встретился с начальником отдела КГБ и дал ему указание о проверке личного состава экипажа. Это же указание поступило ему из Москвы. Но, как впоследствии оказалось, эту работу «особисты» сделали некачественно. Уже в Нью-Йорке пришлось докладывать Никите Сергеевичу о том, что один матрос, эстонец по национальности, ушел с корабля и попросил у американских властей политического убежища. Зная взрывной темперамент главы нашей делегации, мы ждали, что полетят головы в фуражках. Падкая до сенсаций пресса находилась в ожидании скандала. Никита Сергеевич заранее продумал свой ответ, стараясь при этом выглядеть как можно более снисходительным. И когда одним из корреспондентов все же был задан вопрос: «Господин Хрущев, как вы смотрите на то, что матрос с вашего корабля попросил убежища в Соединенных Штатах?», глава советской делегации не замедлил разъяснить: «Очень тяжело ему приспосабливаться к американским условиям жизни, ничего ведь нет у него за душой. Глупо он поступил, необдуманно. Если бы он мне сказал, что хочет остаться, я бы оказал ему какую-то помощь на первых порах». И на этом, к нашему удовольствию, инцидент был практически исчерпан, за обещанной помощью к Хрущеву по этому вопросу так никто не обратился. Сами понимаете — почему.
Решив все вопросы подготовки к отъезду делегации, я вместе с Владимиром Павловичем Бурдиным и Андреем Ивановичем Чупиным за 10 дней до прибытия «Балтики» в Нью-Йорк вылетел в Вашингтон.
Нашим послом в США был Меньшиков. На другой день мы с ним направились в госдепартамент США с визитом к помощнику государственного секретаря США Колеру. Прием был холодным.
Колера мы официально поставили в известность о том, что Н.С. Хрущев прибывает на сессию Генеральной Ассамблеи ООН в качестве главы советской делегации на турбоэлектроходе «Балтика» 19 сентября. Постоянной резиденцией главы советской делегации будет здание представительства СССР при ООН в Нью-Йорке и советская дача в Гленкове (в 60 км от Нью-Йорка). Мы выразили просьбу обеспечить безопасность советской делегации во время ее пребывания в США. При этом было сказано, что хотя Н.С. Хрущев и является гостем США, но по общепринятым международным правилам принимающая страна, на территории которой проводят подобные международные совещания, считает всегда своей обязанностью обеспечивать безопасность их участников и создавать нормальные условия для работы. Кроме того, мы заявили, что с делегацией будет также и советская охрана, которая имеет оружие, на что мы просим разрешения.
Выслушав нас, Колер заявил, что правительство США уполномочило заниматься приемом прибывающих на сессию глав государств и правительств американскую миссию при ООН и местные власти Нью-Йорка. «Что же касается обеспечения безопасности высоких гостей, — продолжал Колер, — то госдепартамент примет в этом необходимое участие вне пределов территории ООН».
Из ответа было ясно, что госдепартамент, адресуя нас к нью-йоркским властям, отказывает нам в оказании какой-либо помощи и содействии и развязывает себе руки для организации всевозможных провокаций. Это стало началом всех наших дальнейших проблем.
