— Скажите ей, что телепатические трактаты отнимают у меня слишком много умственной энергии. Для выступления с трактатом класса XYZ мне потребуется десять новых вкладчиков, и обязательно платинового уровня. Контакт с утраченными богами — очень энергоемкое дело.
Даже пропущенный сквозь собственный фильтр, голос Тьери звучал устало. Он принадлежал человеку, охваченному смертельной тоской. Казалось, ничто уже не способно принести ему облегчения.
— Могу я твердо рассчитывать на контракт?
— Что это значит, черт возьми?
— Сэр, я имею в виду, располагаете ли вы сейчас такими возможностями? Последнее время здоровье ваше пошатнулось. На прошлой лого-конференции…
— Передайте миссис — как ее там? — что я с головой окуну ее в дельта-мудрость и боги счистят уродливые наросты с ее разума. Обещайте ей все что угодно, только убедите на нас работать. Нам нужно привлечь еще десять платиновых вкладчиков. Ну, что еще, черт бы вас побрал?
— Простите, если огорчил вас чем-то, мистер Тьери. Просто мне хотелось бы, чтобы все прошло гладко…
— Я ценю вашу заботу, но уверен, что у меня хватит сил. Я черпаю их… в собственном теозаряде. Ну, что еще? А-а-а-а-а-а-а…
— Сэр!
Раздался протяжный стон, оборвавшийся после глухого стука, несколько голосов, перебивающих друг друга, потом их заглушил надрывный женский голос:
— Кимон, Кимон, что с тобой?
Вместо ответа послышалось клокотание, как в неисправном водопроводе, потом в тесной комнате словно взрывали хлопушки, и через их грохот в те секунды, пока в Тьери, уже не владеющем своим телом, постепенно угасало сознание, в нем успел запечатлеться женский голос, причитающий: «Кимон, Кимон, что с тобой…» — и его собственные последние слова: «Приведите Питера!»
Запись с переводом закончилась, и Ро выключила кассету.
Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова.
— Теперь я понимаю, почему многие люди осуждают подобные эксперименты, — сказал я спокойно, — и почему земные логологисты из кожи вон лезут, чтобы помешать нам.
— Да, это пострашнее, чем заглянуть в чей-то дневник, — согласилась Ро. — Мы вторгаемся в самые сокровенные мысли.
— Нужно опечатать все головы и хранить до тех времен, когда оживление станет возможным, — сказал я.
Ро обвела взглядом стальные коробки, аккуратно расставленные по полкам вдоль стен камеры, оборудование кайлететов и оннесов, громоздящееся возле нас.
— Давай соберемся с духом и, если нам разрешат продолжить работу, выработаем собственные этические нормы. Ведь мы первые, кто этим занялся. Никакого греха во всем этом нет, но, кажется, нам грозит опасность.
— Слушай, Ро, я уже дошел до ручки. Не проще ли позвонить Таск-Фелдерам и предложить им Тьери? Пусть забирают его на здоровье, лишь бы отстали от нас.
— Ну и как, по-твоему, с ним после этого поступят? — спросила Ро.
Я закусил губу, а потом сказал, пожимая плечами:
— Наверное, отправят обратно на Землю. А там уж пусть их директор решает, стоит ли…
— Стоит ли его освобождать, — закончила за меня Ро, — чтобы он смог присоединиться к Вознесшимся Владыкам?
— Я не обнаружил ни одного члена его семьи, ни одного наследника. У него нет никого, кроме логологистов.
— Которым он нужен как собаке пятая нога, — добавила Ро.
— При этом они так же не хотят, чтобы Тьери принадлежал кому-то еще.
Ро, до этого сидевшая в позе лотоса, теперь опустилась на колени и отключила от сети переводчика.
— Ты согласен с планом Томаса?
Я замер, задумавшись над ответом. Не хотелось связывать себя каким-то обещанием.
— Нам нужно время, — сказал я уклончиво.
— Мики, сандовалы отвечают за все головы, что значились в контракте, и обязаны сохранить их, все до единой. И если появится возможность их оживить, это тоже сделаем мы.
— Ладно, поступай как знаешь.
— Вот черт! Угораздило же Роберта и Эмилию выбрать именно это Общество Сохранения! — сказала Ро с досадой. — По мне так лучше бы вообще никогда не слышать про Стартайм.
— Это уж точно.
Я ненавижу неопределенность. И потому план Томаса показался мне вполне удачным, по крайней мере мне самому ничего лучшего на ум не пришло. Поскольку нас приперли к стенке, меры требовались самые экстренные. Конечно, я был не в восторге от роли неумелого простачка, которую мне предстояло сыграть перед Фионой Таск-Фелдер. Не так уж приятно быть приманкой, куском сырого мяса. Я снова отправился в Порт Инь, но к Томасу наведываться не стал. За два часа до вылета мы отработали все до мельчайших деталей по телефону, стараясь предугадать возможные увертки и контрходы…
Выполняя первую часть плана, я совершенно неожиданно появился у Президента, раздавленный, лишившийся работы, подвергнутый остракизму старейшими членами семьи за то, что свернул с избранного ими курса. Я взъерошил волосы, скорчил скорбную мину и, ворвавшись в приемную, срывающимся голосом потребовал немедленной аудиенции у Фионы Таск-Фелдер. Секретарь, уже знавший меня в лицо, попросил немного подождать. Я не заметил, чтобы за это время он переговорил с Фионой или набрал что-либо на клавиатуре. Скорее всего ей просто сообщили, что здесь происходит нечто интересное, и за мной стали следить с помощью специальной камеры. Полагаясь на свое чутье, я старался прикинуться совершенно ошарашенным.
— Президент выкроила для вас время, — сказал секретарь немного погодя. — Вы встретитесь чуть позже. Пятнадцать сотен вас устроит?
— Да, вполне.
Прослонявшись по Порту Инь три часа, я вернулся в президентский офис. Пока я выполнял все пируэты без сучка и задоринки. Во время взаимных реверансов и расшаркиваний постепенно определялось, кто из партнеров поведет, а кто будет следовать за ним в танце.
И вот я уже шагал по длинному коридору к рабочему кабинету Президента. Девушки все еще перевозили файлы. Это уже становилось каким-то навязчивым видением. При виде меня они заулыбались, и я улыбнулся в ответ, почти благожелательно.
Раскрылась дверь в кабинет Президента. И снова передо мной возникла подтянутая, полная мощи фигура мадам Президента. Она сидела за письменным столом, скрестив руки на груди, приготовившись принимать мою безоговорочную капитуляцию.
— Прошу садиться, мистер Сандовал. Итак, я к вашим услугам.
— Я пошел на большой риск. Вы, наверное, уже знаете, что меня сместили с должности… Но, несмотря на увольнение, я уверен — нам необходимо вступить в переговоры.
— И между кем будут вестись эти переговоры?
— Между мной и вами…
— А кого вы, собственно, представляете, мистер Сандовал? И кого, по вашему мнению, представляю я? Совет или общину?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
