не мог разобрать, что мы лепечем. Помог Рокки. Напарник наглядно показал взлетающую ракету, которая потом падала, все взрывала, а затем показал, что такого нам не надо, и ракеты должны либо взорваться здесь, либо не взлететь вовсе. Люпен Мишель всё понял. Помолчал с секунд десять, а затем сказал, поправив очки:
— Unité principale(Главный блок).
— Что? — Хорнет широко открыл глаза.
— Unité principale(Главный блок).
— Lieu principal!(Главное место!) — воскликнул я. — Centre de contrôle(Пункт управления)?
Учёный закивал.
— Ce n'est qu'à partir de là que je peux désactiver tous les missiles à la fois. Mais je ne peux pas garantir que nous n'exploserons pas(Только оттуда я смогу вывести из строя все ракеты. Однако я не могу гарантировать, что мы не взорвемся).
— Я ничего не понял, — Рокки выглянул из-за укрытия и снова выстрелил несколько раз. — Парни, они, кажется, позвали друзей!
— Он только там сможет отключить всё сразу, — кое-как понял я. — Петрович, ты как?
— Прошла навылет, — здоровяк уже успел перевязать рану бинтом. — Повезло.
— Идти сможешь?
— Да.
Я посмотрел на учёного и кивнул.
— Avant(Веди).
Глава 7. Сны и кровь
В середине нулевых годов ученые заметили, что в океанах появились виды существ, считавшихся вымершими миллионы лет назад. Вместе с этим обнаружились и такие, которых люди никогда еще не видели. Как так получилось, что популяция морских созданий выросла посла войны, а не сократилась, как ожидалось? Может ли это быть как-то связано? Возможно, дело в каких-либо секретных военных испытаниях. Или в чем-то другом.
Василий Бардов, белорусский археолог
Натирать стаканы — дело медитативное. По-крайней мере до тех пор, пока они не кончаются. Хоб — и стоят, блестят себе при неоновом свете флуоресцентных ламп. Не то, чтобы это было важным делом в баре. Я не придавал внешнему виду стаканов, бокалов и остальной стеклянной посуде огромной важности. Тем более, это был бар. Тут не успеваешь эти стекляшки в принципе в руки отдавать, что и говорить об их внешнем виде. Но когда есть время, почему бы этим не заняться?
Сегодня в «Рефлексе» было спокойно. Я стоял в смене один, часы указывали четыре часа дня, и людей в баре практически не было — лишь несколько дневных скитальцев сидели одиночками за аккуратными, пустыми столиками. Солнечный свет проникал в помещение через узкие окна, расположенные под самым потолком. Скучно, но красиво. Никакой шумихи не хотелось. Я получал удовольствие от тишины в помещении. Было хорошо.
Тут дверь в бар распахнулась и в заведение вошёл Огонёк. Парень, увидев меня, сразу же улыбнулся и направился к барной стойке. Когда солнце проходило через его рыжие волосы, те словно вспыхивали ярким пламенем. Красивая иллюзия. На мгновение я вспомнил одного парня, которого однажды встретил во Франции во время войны. Он провел наш отряд через катакомбы.
— Привет!
— Привет.
Мы пожали друг другу руки.
— Как дела?
— Да вот, устроился тут подрабатывать, — я повертел в руке чистый стакан. — В целом, неплохо — тихо и хорошо. Вечерами бывает шумно, это раздражает.
Огонёк понимающе кивнул.
— Люди иногда в принципе раздражают, сами по себе. А некоторые — даже своим присутствием. Но это надо быть прям говнюком. Ну, знаешь, такие всем тыкают, много о себе думают и могут голос повысить. Я их называю псевдошишками.
Теперь понимающе кивнул я.
— Да, человек собственной важности не знает границ. Москва, что и говорить. Впрочем, такие почти везде есть.
Огонёк сел на стул.
— Тебе налить что-нибудь?
Парень качнул головой.
— Перекусить?
— Нет, не надо.
Мы помолчали.
— Я спросить хотел.
— Жги.
Сережа немного наклонился вниз и тихо сказал:
— Ты начал ходить в бойцовские клубы?
Я кивнул. Огонёк задумался.
— Я приду, приятель.
Сергей удивлённо посмотрел на меня. Я развел руками.
— Ты дружишь с Петровичем, а Петрович мне как брат. Конечно я знаю. Волнуешься перед боем?
Парень постучал костяшками пальцев по столу. Я обратил внимание, что несмотря на не крупное телосложение и не длинные руки, кулаки у него были тяжёлые, сбитые. Интересно, сколько он сейчас тренируется?
— Честно говоря, да. Эрвин — опасный тип. Если проиграю — могу и не выжить. Если выиграю — заработаю огромную кучу денег.
— Никакие деньги не стоят человеческой жизни, даже самые зелёные.
— Это понятно, Ар. Но отступать мне уже некуда, да я и не хочу. Это как книгу писать, когда написал уже достаточно много, не хочется забрасывать, потому что жалко количество убитого на дело времени.
— Ты ещё и книги пишешь?
— Пытался. Не хватило.
— Не хватило чего?
— Меня.
Теперь задумался я.
— Вот короткое что-то могу написать. Например, зарисовки о путешествиях — такое я просто обожаю, — Огонёк обвёл взглядом полку позади меня, где рядами стояли бутылки бурбона и виски. — Хочу когда-нибудь сборник сказок написать. Но это когда-нибудь, однажды. Ну, знаешь, вдруг дети будут.
— Да, это хорошая мысль. Когда я был ребёнком… Да. Когда я был ребёнком, мама читала мне сказки Ганса Христиана Андерсона. Некоторые были достаточно страшные, но слушать было очень интересно.
— У тебя хорошая мама, — заметил Огонёк.
— Да, — согласился я. — Была хорошей.
— Прости.
— Ничего. Но, знаешь… Сказки — это хорошо. Может быть тот, кто читает сказки, никогда и не вырастет, но если цена взросления — жизнь без всего того, что эти истории несут, то она слишком высокая.
— Хорошо сказал.
— Бурбона?
— Воды. Пока не надеру Эрвину жопу, пить не буду.
Я засмеялся.
— Хороший настрой. Уже думал над тем, куда потратишь деньги?
— Нет. Стараюсь не думать.
Я понимающе кивнул.
— Надейся на лучшее, готовься к худшему.
Огонёк улыбнулся.
— Да.
А потом неожиданно встал.
— Ладно, Ар, я пойду. Увидимся тогда в четверг.
— Удачи, приятель. С радостью посмотрим, как ты надерешь ему жопу.
— Спасибо! И до встречи.
Огонёк, сверкнув своей огненной шевелюрой, ушёл. Я продолжил натирать стаканы.
***
— Мистер Петрович, вы, смекаете ли, загораживаете проход.
— Мистер Дед, просто встаньте спереди.
— Что орку хорошо, то хоббиту — смерть.
— Ты сейчас меня в орки записал? — Петрович нахмурился.
— Нет, сразу в злых чародеев. Подвинься! — Дед с трудом протиснулся между усачом и каким-то парнем слева. Мы с Зоей стояли позади их обоих. В бойцовском клубе сегодня было очень людно и шумно. Яркие, жёлтые лампы освещали пока что пустую арену, на которой скоро должны были появиться Эрвин и Огонёк. Табачный дым медленно клубился в воздухе, но те, кто пришел сюда не в первый раз, уже знали, что стоит бою начаться, как он заполнит собой помещение полностью. Это знали и мы. Все переживают
