— Да, так и папа говорил, — кивнул Джошуа, вытирая слезы. — Только лучше бы он не был героем и оставался с нами.
Колтон сжал руку мальчика, и тот, разразившись слезами, бросился ему на грудь. Колтон обнял малыша и, не пытаясь уберечь мундир, позволил ему выплакать горе.
Немного людей пришли на службу. Очевидно, усопшая не пользовалась любовью и уважением соседей. Собравшиеся в один голос превозносили убитого мужа и осуждали умершую жену, честя ее ленивой неряхой и пьяницей, морившей детей голодом и державшей под замком в сырой грязной лачуге. Все громко удивлялись переменам, произошедшим с малышами за столь короткое время. Колтон и Адриана наперебой расхваливали чету Абернати, самоотверженно заботившуюся о сиротах. Они сразу обратили внимание, что дети постарше, прожившие у Абернати несколько лет, горячо любили приемных родителей, называли папой и мамой и были хорошо воспитаны.
Когда служба закончилась, супруги пригласили Колтона и Адриану на ужин. Колтон хотел было отказаться, зная, в каких стесненных обстоятельствах находятся Абернати, но Адриана шепнула, что ее отец позаботился о том, чтобы эта большая семья никогда не нуждалась в еде, а кроме того, миссис Абернати изумительно готовит и тот, кому удается попробовать ее стряпню, может считаться счастливчиком.
Вечер прошел на редкость весело. Старшие дети наперебой рассказывали забавные истории, на радость гостям и родителям. Маленькая Сара хихикала вместе с остальными, хотя вряд ли понимала что-то, зато во всем подражала прекрасной леди, за которой следила обожающим взглядом.
Когда экипаж Уиндемов наконец покатил по освещенной луной дороге, Адриана сочла себя обязанной поблагодарить Колтона за все, что тот сделал и сделает для детей.
— С вашей помощью, милорд, — заключила она, — они вырастут хорошими людьми.
— Ну что я такого сделал? — отмахнулся он. — Это вам и Абернати следует петь хвалы, а не мне.
— Абернати — прекрасные люди, и все же вы были щедры и великодушны в отличие от многих наших соседей.
— Если я и проявил милосердие, Адриана, то лишь по вашему наставлению. Что же, вы с Самантой, вероятно, сумеете пробудить во мне великодушие.
— А может, вы просто ждали случая проявить эти прекрасные качества, милорд? — усмехнулась Адриана.
— Большую часть своей жизни я провел, не обращая внимания на подобные тонкости, — признался он. — Всего за два дня я узнал о сострадании больше, чем за все прошлое существование. Вы вызвали во мне эмоции, на которые я считал себя попросту неспособным. Некоторые я высоко оценил. Остальные все еще пытаюсь сдержать.
— Позвольте узнать, какие именно? — спросила Адриана, подозрительно щурясь.
— О, не ломайте свою прелестную головку над всякой чепухой, — посоветовал Колтон с ухмылкой. — Я должен хорошенько над этим поразмыслить, прежде чем передать в ваши руки такую власть.
— Вы говорите загадками или издеваетесь, — заключила девушка. — Я ничего такого не сделала, и все же вы хотите заставить меня поверить, будто я каким-то таинственным образом повлияла на вас или совершила еще какое преступление. Вы опять дразните меня, как когда-то в детстве, а это нечестно.
— Вижу, вы не слишком доверчивы, дорогая. Но неужели не можете понять, что испытывает мужчина, подобный мне, в присутствии столь прекрасной женщины?
Адриана поняла, что настала пора узнать, далеко ли до Уэйкфилда. Глядя в темноту за окном, она пыталась спросить о чем-то, но язык не повиновался. Пришлось откашляться и попытаться еще раз:
— Случайно, не знаете, где мы сейчас находимся?
— Вам нет нужды бояться, Адриана. Как бы сильно мне ни хотелось овладеть вами прямо здесь, я не стану принуждать вас ради простого удовлетворения похоти. Все же надеюсь, что в будущем вы окажетесь более восприимчивы к знакам моего внимания. Я могу быть невероятно убедительным, когда вижу редкий и красивый приз, которым отчаянно стремлюсь завладеть.
Адриана, краснея, встретила взгляд смеющихся серых глаз:
— Вы, похоже, очень уверены в себе милорд.
— О, могу только представить, до чего столь необыкновенной женщине, как вы, должны надоесть бесконечные объяснения в любви. Должно быть, вы задаетесь вопросом, чем мои излияния отличаются от остальных. С первого взгляда — ничем. Но в постели… я давно уже усвоил, что в любом занятии требуются умение и искусство. — Колтон небрежно пожал плечами. — Взять для примера военное дело. На полях сражений, где мне пришлось отстаивать честь свою и страны, я познакомился с ремеслом воина. Существует также искусство близости, которую делят мужчина и женщина. Это еще не означает, что мы должны оказаться в одной постели, но если такое случится, уверяю, Адриана, я буду нежен с вами и дам вам наслаждение, прежде чем получить свое. Стану лелеять вас, как нечто редкостное и драгоценное, ибо другой такой, как вы, нет на земле. Увидев вас в ванне, я понял, что не успокоюсь, пока вы не будете принадлежать мне. Вы, словно крепкое вино, ударили мне в голову. Никогда еще я не жаждал женщину так, как жажду вас. И вы, должно быть, это уже знаете.
Не совсем понимая смысл его речей, Адриана решилась попросить объяснений, хотя считала, что Колтон вряд ли осмелится сделать предложение. Недаром он с самого начала противился подписанному родителями договору.
— Значит ли это, что вы согласны на помолвку? — уточнила она.
Колтон опустил глаза на изящный набалдашник трости и принялся обводить пальцем затейливый резной узор.
— Я этого не говорил, Адриана.
— И все же ищете моей благосклонности, не так ли? — безжалостно допытывалась она.
— И это не совсем так, — промямлил Колтон, чувствуя приближение грозы.
Адриана прижала ко лбу дрожащие пальцы, пытаясь еще раз воскресить в памяти услышанное.
— В таком случае что вы имели в виду? Боюсь, я не совсем верно уловила смысл.
— Я не собираюсь взять вас против вашей воли, дорогая, но многое отдал бы, чтобы вы стали моей.
Боже, какая наглость! Он еще нахальнее, чем она воображала!
— И вы действительно считаете, что я лягу с вами без церковного благословения? — взорвалась она. Негодяй! — Я похожа на сумасшедшую? Я прекрасно помню, как скоро после свадьбы забеременела Жаклин! Будь я настолько глупа, чего, разумеется, нет и в помине, в два счета накликала бы на себя несчастье!
Колтон только головой покачал. Видно, ее куда больше волнует нежеланная беременность, чем перспектива оказаться в постели мужчины до брака!
— Я бы сделал все, чтобы предотвратить такую беду, — уговаривал он. — И смог бы подарить вам неземное блаженство!
Но ответом послужил разъяренный взгляд.
— Мэлора предупреждала, что с вами небезопасно ездить в экипаже, а я, глупая, не послушала ее. В следующий раз буду умнее. Но ее предсказания, к сожалению, сбылись едва ли не в точности.
Но тут, к полнейшему разочарованию Колтона, ландо свернуло на подъездную аллею Уэйкфилд-Мэнора. Едва Бентли остановил лошадей, Адриана, не дожидаясь, пока Колтон протянет ей руку, спрыгнула на землю и помчалась к крыльцу. Колтон последовал за ней так быстро, как позволяла раненая нога.
Мэлора, давно уже высматривавшая экипаж в окно, подобрала юбки и метнулась к двери, обогнав Чарлза.
— Я думала, вы никогда не вернетесь! — объявила она, вглядываясь в сестру, в тайной надежде увидеть беспорядок в одежде последней. Тогда можно будет с чистой совестью отправиться к матери и доложить, что с Адрианой что-то неладно.
— Мы ужинали у Абернати, Мэлора, — холодно объявила Адриана, — а потом сразу же отправились домой. И если ты гадаешь, изнасиловали ли меня в экипаже, можешь не надеяться. Ничего не было и быть не могло.
Мэлора от изумления открыла рот. Колтон смущенно кашлянул и уставился на окаменевшую блондинку. В этот момент до него наконец дошло, что второй такой женщины, как Адриана Саттон, нет на земле. Похоже, впредь ему придется быть куда деликатнее в выражении своих намерений, если он действительно желает близости с леди, не обременяя себя брачными обетами.
