Читаем без скачивания Стальной ворон. Книга 2 - Екатерина Стадникова

— Не спеши, — посоветовал он. — Есть у меня идейка одна.

Клаус откопал среди бумаг свое зеркальце.

— Сэр Джулиус Коллоу, — приказал он холодному стеклу.

— Разве так можно? — Карл побледнел и попытался выхватить у сына зеркальце.

— Можно, — увернувшись, сообщил мальчишка. — Я из-за него чуть контрольную не провалил.

На самом деле сердце Клауса колотилось, как сумасшедшее. Мастер Тени или нет, бодрствовать круглыми сутками Коллоу тоже не в состоянии. Но разъедающему страху мальчишка без колебаний предпочел решительные действия. Дедушка стоил того, чтобы ради него разок взбесить будущего господина.

По ту сторону возник кабинет. Однако, кроме пустого кресла, Клаус не увидел ничего.

— Сэр? — неуверенно спросил он.

В ответ донеслось сосредоточенное сопение и мышиная возня.

— Это я, сокрофище мое! — Над столом мелькнули кончики пальцев. — Я на полю. Тут фысоко. Не забраться.

— Дедушка? Ты что?.. Прыгаешь? — Он жестом поманил отца к себе.

— Щас, — отозвался Отто.

Гоблин, кряхтя, открыл ящики один за одним и взобрался по ним, как по лесенке.

— Мы вас потеряли, — признался Карл.

— Простите, не подумаль, родные мои, — виновато потупился старичок. — У меня фсе хорошо.

— Что ты там делаешь? Где Сэр Коллоу? — Клаус поставил зеркальце на стул и сел на пол.

— Дшулиус спит, как зайчик. — Отто сложил руки на груди и немедленно провалился куда-то по самую шею.

— Дедушка!

— Шшш! Разбудите! — зашипел гоблин, выбираясь из ящика, и добавил, ни к кому не обращаясь: — Ну и бардак он тут разфель. Зачем ему феселенький надуфной матрас?

Клаус ровным счетом ничего не понимал.

— Загоняль ефо софсем, — продолжил Отто, крепко держась за край стола. — Если очень нушен, потерпи до утра.

— Нам ты нужен, — перебил мальчишка. — Почему из санатория сбежал?

— Дшулиус забраль, — пояснил гоблин. — Попросиль помощи, я, естестфенно, соглясилься. Умеет просить фаш Мастер. Фот, пока деля не закончу, буду тут отдыхать.

— Вы уверены, что это… приемлемо? — вклинился Карл.

— Не фольнуйся, мой мальчик, — улыбнулся тот. — За мной так еще нигде не ухашифали. Хфатит больтать. Не хочу зльоупотреблять гостеприимстфом.

Гоблин помахал рукой, и изображение пропало.

— Все страньше и страньше. — Карл заразительно зевнул. — Сначала он начинает воспитывать тебя, потом крадет нашего дедушку…

— Он — Танцор. — Клаус стащил ботинки. — Своего дедушки у него нет. Пусть хоть с нашим повозится. Тем более, если получается. Отто кажется счастливым.

— Но вы же мои, — утрированно жалобно возразил тот.

— Твои, конечно. — Мальчишка доковылял до кровати и упал на подушку. — Не дай мне проспать пары…

Сознание выключилось, словно кто-то дернул рубильник.

Карл потушил сигарету, закрыл окно и неслышно вышел в коридор.

Глава 28. Комната тысячи настроений

Эмьюз честно пыталась рассказывать о химерах друзьям, но никто не верил. Лют, естественно, ничего не подтверждала и не опровергала. Тень заняла выжидательную позицию и наблюдала, как ее пара зарабатывает репутацию сумасшедшей. Дэн и Бэн только подлили масла в огонь, превратив все в шутку. Мальчишки таскали с собой повсюду лампу с нарисованной мордочкой и вели себя так, словно она тоже участвует в диалоге.

— Посуди сама, Варлоу, — в сотый раз повторила Урд. — Если все работает на невидимых хомяках, наш факультет впору расформировывать! Нас не учат пляскам с бубном и заклинанию духов. А бедолаги технологи, которых мы обзываем чайниками, вообще впустую тратят пять лет жизни и неизвестно чем занимаются дальше. Я без пяти минут военный инженер, а не ведьма. Не знаю, чего ты наелась, но, может, имеет смысл сдать анализ крови? Таких лохматых глюков на ровном месте не бывает.

— Верить в сказки здорово, Эмьюз. — Клер, как всегда, старалась всеми силами сгладить острые углы. — Некоторые из них даже иногда оказываются правдой, но только те, которые вписываются в реальность. Если хочешь, я покажу весь процесс, как из болванки получается палочка. В нем нет ничего удивительного или волшебного, прости. Мне так жаль.

— Но-но! — прикрикнул Бэн, зажимая лампе воображаемые уши. — У нее тонкая душевная организация!

— Вы не понимаете… — пробормотала Тень.

Слух о том, что Леди Варлоу сошла с ума, облетел университет быстрее, чем девочка примирилась с этим. Незнакомые студенты тихонько хихикали ей в спину, кто-то показывал пальцем, однако никому не хватало смелости потешаться открыто. Даже без знаков отличия форма Танцора внушала страх.

Эмьюз почти не развеивала маску. Девочка, сама того не желая, отдалялась от друзей. Посиделкам в общей гостиной она теперь предпочитала прогулки по прозрачному зябкому парку. Такая же черная и молчаливая, как стволы голых деревьев, Тень бродила по жухлой траве, пытаясь нащупать ускользающую гармонию с несправедливым миром.

Клаус слушал ее, но не верил, как и остальные. Он ничего не говорил, только следовал по пятам и бессмысленно таращился своими бездонными глазищами. С тем же успехом Эмьюз могла вести беседы с горгульями.

— Думаешь, я спятила? — прямо спросила она.

— Нет, — покачал головой тот, — просто богатая фантазия. Если отвлечься от рассуждений об истине… Представь, сколько химер должно роиться сейчас вокруг! Ты же так мечтаешь о них.

— Значит, спятила. — Эмьюз поднялась с лавочки.

— Интересно получается. — Клаус потер лоб. — С одной стороны, ты призываешь всех расширить границы понимания. А с другой, сжимаешь смысл чужих слов до точки. Определись, пожалуйста.

— Замечательно, — фыркнула Тень. — Определюсь, дам знать.

Она, не оборачиваясь, зашагала по дороге к главному зданию. В груди теплилась надежда, что мальчишка догонит и… сделает что-нибудь. Ну хоть что-нибудь! Но, увы.

Долгожданный свободный день совершенно не радовал. Начавшийся вкривь и вкось, он уже претендовал на звание самого мрачного в жизни. Ноги сами несли девочку подальше от шумных компаний в гулкие коридоры. Куда-нибудь, где одиночества снаружи станет столько же, сколько внутри.

За пару дней жизнь изменилась до неузнаваемости. Она словно полиняла. Потеряла прежние краски, представ в серой гамме. Попытки доказать свою правоту отнимали силы, точили и иссушали. А яростный отпор окружающих повергал девочку в беспросветное уныние.

Тень уперлась в узорчатую плиту, закрывавшую вход Все-помню Галереи. Эмьюз собралась было повернуть назад, как вдруг осознала, что находится там, где нужно.

— Я готова взглянуть в глаза прошлому, — упиваясь звуком собственного голоса, произнесла она.

Густая тишина за порогом ласкала нежным бархатом. «Вот они, все здесь», — подумала Тень. — «Улыбаются, смотрят, но не слышат. Реальность в миниатюре. Без нюансов и условностей».

— Здравствуй, эхо! — крикнула Эмьюз.

— Здравствуй, — отозвался хор голосов.

— Покажи мне Леди Дайну Уиквилд, — попросила она.

Снова занавесь обнажила гладкую стену, по которой уже скользил портрет темноволосой девочки. Эмьюз ощутила невыносимое волнение.

— Мне кажется, у нас с тобой много общего, — прошептала она.

Дайна на картине производила впечатление человека, не умеющего веселиться и ни капельки не расстраивающегося по этому поводу. Опущенные уголки губ, ровные линии бровей, спокойный взгляд холодных серых глаз, черные банты, — неизвестный художник ловко поймал характер. Именно такой Леди Дайна и представлялась.

— Ты-то точно знаешь, что я не спятила. — Девочка протянула руку и стерла пыль с рамки. — Если бы мы встретились… У меня столько вопросов, а ты умерла.

Потерянная и раздавленная, Эмьюз стояла, как в почетном карауле. Воображение дорисовывало мимику незнакомому лицу, подбирало голос и жесты, заставляло картину ожить. Единственный человек, способный рассказать, какой же была Дайна на самом деле, — Наставник. Но тот запирался в себе при любом упоминании о ней. Отгораживался дежурным «когда-нибудь обязательно» и менял тему. Конечно, у Тангла имелись на то основания, только разве от этого легче?

В сознании возникла россыпь цветных стекляшек с острыми краями. И вроде прилажены они друг к другу верно, а полотно никак не складывается. Подошло бы идеально, но место в мозаике не то, хоть плачь.

— Почему судьба поступает так? Дразнит: смотри, вот «твои люди», но вы никогда не встретитесь. Зачем подсовывает чужих?

Никто не ответил, зато очнулось зеркальце.

— Эмьюз, где ты? — строго спросил Наставник.

— Во Все-помню Галерее, — сообщила раздосадованная Тень.

— Никуда не уходи, — бросил Тангл и пропал.

Первый порыв требовал убрать портрет Дайны и подождать Наставника за пределами галереи, но он мгновенно захлебнулся. Если тут Тангл не захочет говорить о своей паре, не захочет нигде.