Когда Валери смыла с лица макияж и расчесала влажные волосы, завязав их в простой хвост на затылке, то стала похожей на школьницу. Тщательно отшлифованный образ неприступной деловой женщины, который она демонстрировала окружающим, куда-то улетучился.
Выйдя из все еще окутанной паром ванной, Валери увидела, что Маноло вернулся в спальню. Она сразу поняла, что новый облик возлюбленной пришелся ему по душе. А ведь он просто смотрел на нее — правда, смотрел не отрываясь. Его взгляд скользил по влажным волосам, едва прикрытой груди, по босым ногам… Валери никогда не думала, что ступни ног могут быть настолько чувствительны. Но так сладко было ощущать мягкий, пушистый ворс ковра! Глаза Маноло наконец вернулись к ее лицу.
— Ты выглядишь намного лучше. Нет синяков?
Он опустился в кресло, стоящее неподалеку от кровати. Включил лампу.
— Есть… на бедре и на плече. И пожалуйста, будь добр, не проси, чтобы я их тебе показала, — быстро предупредила она, приходя в трепет при мысли о том, что придется снимать одежду под его ласковым, ждущим взглядом.
К тому же Валери не надела трусики. Она никогда их не надевала перед сном. И теперь ей не хотелось, чтобы он подумал, будто это было сделано специально для него. Маноло пообещал не прикасаться к ней ближайшие несколько дней, и, кажется, это было правильное решение — оно давало им возможность проверить свои чувства.
— Да я и не собирался, — примирительным тоном произнес он. — Вот, еду тебе принес. Не стал делать ничего основательного — бутерброд с ветчиной и помидорами и какао. Я бы принес круассаны, зная, что ты их любишь, но, как на зло, они кончились. Завтра куплю дюжину.
— Совсем не обязательно, — быстро сказала Валери. — Я легко смогу выжить и без круассанов. Глядишь, даже немного похудею.
— И не думай об этом! Ты мне нравишься такой, какая есть.
Валери решила, что и от комплиментов можно устать.
— Это говорит мой добрый друг? Или же отвергнутый любовник пытается снова подобраться к моему телу?
Маноло немного поразмыслил.
— Нет, я просто сказал правду. Ты сейчас прекрасно выглядишь. Терпеть не могу худых женщин!
— Ну, мне еще далеко до худобы, Маноло. — Вот и прекрасно.
В это время раздался звонок в дверь, прервав их разговор.
— Доедай бутерброд и ложись в постель, — скомандовал Маноло. — А я впущу Мари-Роз и расскажу ей, что случилось, потом она зайдет к тебе. Так что у тебя есть еще несколько минут.
Валери последовала его совету. Правда, еда не лезла в рот, и она с трудом заставила себя прожевать кусок бутерброда. На какао ее уже не хватило. Маноло забрал поднос, когда вошел в спальню вместе с врачом, но, слава Богу, ничего не сказал. Представив женщин друг другу, он тактично вышел, тихонько закрыв дверь спальни.
Валери незаметно рассматривала Мари-Роз. Высокая, с короткими темными волосами и худым костистым лицом, она выглядела старше, чем была на самом деле. На первый взгляд она казалась некрасивой, но в ее внешности было что-то неординарное. Валери подумала, что Мари-Роз принадлежит к числу женщин, которые с возрастом только хорошеют. Держалась она с чарующей непринужденностью.
— Маноло рассказал мне, что случилось, — сказала Мари-Роз, поставив саквояж с медикаментами на ковер и присаживаясь на край кровати.
Ноги у врача очень даже красивые, решила Валери. И не только ноги, но и вся фигура, облаченная в строгий темно-зеленый костюм.
— В ужасном мире мы живем, — продолжила Мари-Роз, с участием поглядывая на пациентку. — Просто счастье, что ты не очень пострадала. Парень, который на тебя напал, явно находился в состоянии наркотического опьянения. Ты должна простить его: он вряд ли соображал, что делает.
Однако Валери вовсе не собиралась прощать кого бы то ни было. А вот эта женщина была способна на милосердие. Маноло оказался прав: она на редкость человечна.
— Маноло также сказал, что у тебя есть синяки, но ты ему их не показала. Можно мне взглянуть?
— Да, конечно. — Валери откинула одеяло и повернулась, позволив Мари-Роз осмотреть ее бедро.
Та осторожно прикоснулась к больному месту.
— М-да, выглядит ужасно, но, к счастью, ничего серьезного. Я выпишу тебе мазь, будешь ее втирать, чтобы кровоподтеки быстрее рассосались. Завтра могут появиться боли, но теплые ванны тебе помогут. Сейчас я измерю давление.
Мари-Роз раскрыла саквояж и достала из него тонометр.
— Сто сорок на семьдесят. Верхнее немного выше, чем следовало бы. Это ты меня боишься?
— Уже почти нет, — лукаво ответила Валери.
— Тогда Маноло прав: происшествие травмировало тебя больше, чем тебе кажется. Ты очень напряжена. Такое давление само по себе не опасно, но следует расслабиться. Если хочешь, я сделаю тебе успокаивающий укол или выпишу снотворное.
— Я, пожалуй, воздержусь от лекарств.
— Почему, если не секрет?
— У моей матери в свое время были проблемы со снотворным. Я бы не хотела повторять ее ошибки. К тому же мое состояние вызвано не только нападением грабителя. Скорее это связано… с жизненными обстоятельствами.
— Или с месье Шальгреном? — предположила Мари-Роз, глядя на Валери проницательными серыми глазами. — Ты ведь любишь его, не правда ли? А он поставил тебя в положение, из которого ты не видишь выхода.
Отпираться было бесполезно. Валери вздохнула и призналась:
— Да.
— С мужчинами всегда так. Впрочем, что это я! Маноло очень хороший. Добрый и отзывчивый человек. И совершенно не похож на своего отца. Он иногда просто не осознает, какой потрясающий эффект производит на женщин. Я когда-то была в него здорово влюблена. Он тебе когда-нибудь говорил, как мы встретились?
Валери молча кивнула.
— В таком случае ты можешь понять, как ранима я была в то время. Мне исполнилось всего восемнадцать. И тут появляется этот прекрасный и могущественный человек, начинает заботиться обо мне и моей матери, дает мне работу да еще платит за нее несоразмерно много. К счастью, мне хватило ума скрыть мои чувства. Только спустя годы, я поняла, как безнадежны были мои мечты. Такие парни, как Маноло, никогда не влюбляются в простых девушек вроде меня. Так что я отказалась от романтических фантазий и стала относиться к нему по-дружески, что оказалось гораздо проще и приятнее. Быть его любовницей — это, должно быть, ужасно. Он такой… Слишком много в нем мужского. Слишком много страсти. Слишком много властности. Только женщина, подобная ему во всем, может надеяться удержать его. Поэтому все его подружки никогда не задерживаются надолго. Я не сомневаюсь, что в один прекрасный день и он влюбится, но, Господь помоги той женщине, если в ней не найдется ответного чувства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
