Барбара усмехнулась. Ах, какая же она была глупая! Столько дней разгадка прямо-таки бросалась в глаза. Все доказательства были в деле. И перед глазами. А она до сих пор ничего не видела. Естественно, нужно будет еще кое-что проверить, тщательно взвесить все «за» и «против». Чтобы не сделать такой ошибки, как с задержанием Владимира Ковалевского. Второй раз нельзя ошибиться.
Поручник Шливиньска пружинистым шагом подошла к столу. Недавнее уныние прошло без следа. Она ощутила прилив энергии и желание закончить работу как можно быстрее. Одновременно девушка почувствовала себя просто счастливой от того, что именно ее логика оказалась правильной.
Все тома дела она знала на память, так что долго искать не пришлось. Она открыла толстую серую папку и, перевернув несколько страниц, быстро нашла нужный ей документ. Она была уверена, что на этот раз ошибки нет, и черные буквы на белых листах бумаги только утвердили ее в этом мнении.
В тот же день после обеда, не спрашивая, занят ли комендант, Шливиньска вошла в кабинет майора Станислава Зайончковского. Офицер милиции поднял голову. Он что-то писал, и его не привел в восторг этот неожиданный визит.
– Что случилось?
– Я знаю, кто «алфавитный убийца».
– Кто?!
– Я могла бы задержать его хоть сейчас. Однако прежде нужно проверить несколько мелочей. Сейчас я пошлю соответствующие телеграммы. Самое большее через три дня все будет решено окончательно.
– Так же, как в случае с Ковалевским? – Майор скептически усмехнулся.
– Не я отдала приказ задержать этого человека.
– Не будем ссориться. – Комендант хорошо знал, кто виноват в той оплошности. – Может быть, вы скажете мне немного больше о своем сенсационном открытии?
– Действительно сенсационное. – Девушка делала вид, что не замечает иронии начальника. – Какая я была глупая, что не поняла этого раньше. Истина лежала на моем столе как на ладони. А мы строили самые невероятные предположения и искали преступника даже в Нысе.
– Но скажите все-таки, кто он?
– Нет, – противилась Шливиньска. – Если бы я сейчас сказала вам, кто он, вы бы посмеялись надо мной и просто не поверили.
– Мне казалось, что комендант имеет право знать, что делают его подчиненные, – заметил майор ледяным тоном.
– Очень прошу потерпеть еще три, – голос девушки стал вдруг нежным, – может, два дня. Если я ошибусь, то никогда себе этого не прощу. Еще два дня. Хорошо, майор?
Шливиньска по-детски сложила руки как для молитвы. В этот момент Зайончковский отметил про себя, что она чертовски хороша. Она разоружила его этим жестом. Майор рассмеялся.
– Конец света. Ну что мне с вами делать? Ладно уж, подожду два дня. Вы меня растрогали. Зося, кофе! – крикнул он в дверь, которую Барбара, забыв привычку коменданта, плотно закрыла за собой.
– Я сама приготовлю вам, особый. Мне приятельница привезла из Будапешта пачку знаменитого венгерского кофе. Через минуту будет готов.
Девушка выскочила из кабинета. Зайончковский не знал, злиться ему или смеяться.
Вскоре Барбара вернулась с чашкой ароматного напитка и поставила ее перед комендантом. Она уже собиралась выйти из кабинета, когда, как бы случайно, взглянула под стол.
– Майор! – вскрикнула девушка, – что с вашими туфлями?!
– Как что? – Офицер посмотрел на свои полуботинки, но не заметил ничего особенного.
– Снимите их на минутку.
Зайончковский тут же выполнил просьбу. Девушка буквально вырвала обувь у него из рук.
– Где это видано, чтобы такой элегантный мужчина носил обувь с каблуками, стертыми до подошвы.
– Я всегда сбиваю каблуки. Всю жизнь. По-другому уже не научусь ходить.
– Как можно допустить такое! Еще немного – и эти туфли придется выбросить в мусорный ящик.
– Конечно, – майор протянул руку, желая вернуть свою собственность, – нужно будет отнести в ремонт.
– Сейчас это сделаем. – Барбара предусмотрительно отступила на два шага и сказала: – Зося, дорогая, сбегай к сапожнику. Пусть все бросит и молниеносно отремонтирует каблуки. Скажи ему, что это туфли нашего коменданта.
Зося уже явно была посвящена в планы Шливиньской, потому что во время ее разговора с майором вошла в кабинет. Она мгновенно схватила полуботинки, как черт грешную душу, и прежде чем Зайончковский успел открыть рот, выбежала из кабинета.
Прошло по крайней мере пятнадцать секунд, прежде чем майор, онемевший от удивления и злости, обрел дар речи:
– Что это значит? – рявкнул он.
– Как что? – невинным голосом ответила Барбара. – Я забочусь о своем начальнике, а он на меня еще кричит. В таких туфлях вы могли упасть и сломать ногу. Даже удивительно, что до сих пор не упали.
– А что мне сейчас делать? – Зайончковский в носках продефилировал по кабинету.
– Ой, майор, нет никакой трагедии. Через каких-нибудь полчаса отремонтированные туфли будут здесь.
– Через полчаса! – злился Зайончковский. – И все это время комендант милиции будет выполнять свои обязанности босиком. Не хватает только, чтобы ко мне пришел первый секретарь или начальник и увидел, какие порядки в комендатуре милиции. А если кто-нибудь из них пригласит меня к себе по делам. Я уже вижу себя в носках, марширующим по коридору в Народном совете.
Барбара прыснула. Воображаемая картина была действительно необычной.
– Хорошо вам смеяться, – продолжал сердиться офицер. – Удружили вы мне. Чтоб вас обеих черт побрал!
– Майорчик, дорогой! – Барбара снова испытывала неотразимое оружие женской кокетливости. – Вместо того чтобы злиться на бедную девушку, которая от всего сердца хотела вам помочь, займитесь лучше прерванной работой. Все это время, пока туфли находятся в починке, мы с Зосей будем как львицы стеречь ваш кабинет, чтобы никто сюда не вошел.
– У меня сейчас мозги не работают.
– Вы даже не попробовали мой кофе. А я так старалась!
Зайончковский наконец занял место за столом. Одним глотком выпил кофе.
– Отличный, – признался он неохотно.
– Еще чашечку?
– Спасибо. Опять что-нибудь придумаете.
– Вижу, что мне ничем не удается смягчить вас. Сбегаю вниз и сама попрошу сапожника как можно скорее отремонтировать эти несчастные туфли.
Шливиньска вышла из кабинета, закрыла за собой дверь и громко рассмеялась. Самая трудная часть плана позади. Буря не разыгралась. Она была очень довольна собой и бесстрашно снова вошла в «пещеру льва».
– Сейчас же бегу к сапожнику, – сказала Барбара. – А пока вот, чтобы вам не было скучно. – Она положила перед офицером толстую серую папку и быстро выскочила из кабинета.
Зайончковский с недоумением посмотрел на лежащие перед ним бумаги. Он знал их вдоль и поперек. Сам написал на обложке: «Следствие по делу об убийстве Винцента Адамяка…»
«Что все это значит? Что она вытворяет? Или совсем спятила?» Но Зайончковский больше не злился на Шливиньску. Он с интересом ждал развития событий. Начал листать документы в серой папке. «Ведь она принесла ее неспроста». Вот сообщение о преступлении, затем рапорт начальника патруля из радиофицированной машины об обнаружении трупа. Протокол осмотра следственной группой места преступления. Фотографии. Результаты вскрытия трупа…
На очередном документе офицер задержался. Прочел его от «А» до «Я» и снова стал изучать. Где же были глаза у всех работников милиции, через руки которых прошла эта папка, включая и его самого, если они не заметили такого важного для следствия обстоятельства? Конечно, и врач виноват в этом – не сделал сразу необходимую запись.
Несомненно, Шливиньска хотела обратить внимание начальника именно на этот документ. И сделала это тактично, не в ущерб самолюбию Зайончковского. Кто-нибудь другой на ее месте наверняка стал бы хвастать своей прозорливостью, а может, и болтать не только в комендатуре, но и во всем воеводстве о том, как этот майор плохо соображает.
Зайончковский тепло подумал о девушке. Умная, тактичная, ну и – что тут скрывать – очень интересная. Похоже, бескорыстная. Во всяком случае в значительно большей степени, чем женщины, с которыми старый холостяк имел дело до сих пор. Как она красиво повернула его на правильную дорогу в этом следствии. Другая старалась бы присвоить себе все заслуги по поимке «алфавитного убийцы».
Майор взял чистый лист бумаги, написал слово, исправил некоторые буквы. Совпало. Преступник не такой уж «гениальный», как о нем вначале думали. Безусловно, этот трюк с переменой способа убийства вначале очень осложнил дело. Но то, что он сделал раньше, до того, как начал убивать, не свидетельствует об особом уме и находчивости. Огромное большинство подделывателей поступают именно так, и их методы давным-давно известны полиции всего мира.
Майор встал из-за стола и прошлепал в носках к окну. Девушка сидела напротив сапожника и что-то ему говорила, жестикулируя. «Наверняка, – подумал майор, – объясняет, как ее начальник ходит босиком».
