по струнке не зря. – Вытащи белку из дупла! И не корми её орехами – она дохлая!
- Она дохлая потому, что вы ее не кормите, Антонина Сергеевна, - послышался знакомый насмешливый голос и из кабинета вышел сам виновник учительской истерики.
- Вот, баламут! – притворно ущипнула она его за плечо, уже без какой-либо злобы. – Как покормишь, верни в кабинет. Я снова на дерево не полезу. Опять застряну.
- Хорошо, Антонина Сергеевна. Но, если вдруг застрянете, то там, по-любому, еще останутся орешки вам на перекус. Белка их вечно не доедает, - Матвей улыбнулся ей своей фирменной улыбочкой, пока вокруг него собиралась его компашка, восхищенных им индюков.
Не акцентируя внимания на их присутствие, Матвей перебросился парой фраз с Масловым, который был, похоже, его единственным близким другом из всей шайки. Над чем-то посмеявшись, парни пошли в сторону крыла, где находился спортзал. И путь их пролегал как раз мимо нас.
Лучше бы я уже в кабинете сидела и смотрела в окно, нежели в его глаза цвета темного шоколада со спрятанной в нем взрывной карамелью.
Итак, по наработанной схеме изображаем безразличие.
Я вычитала в журнале, что мужчины, по своей природе, - завоеватели. Сейчас он увидит, что я холодна и неприступна и решит меня завоевать. Точно говорю!
- Литвинова, - обратился он ко мне, проходя мимо. – На тренировку заглянешь? Я без своего талисмана никуда.
Сделала вид, что с трудом оторвалась от важного дела – созерцания трещины на стене. Максимально пафосно и в то же время устало (этому тоже учили в журнале) закатила глаза и посмотрела в его лицо.
- Посмотрим, - ответила я, строя вид занятой «ботанички» с картонной короной.
- Я буду ждать, - произнес Козырский, подмигнув мне напоследок.
Коленочки, пожалуйста, не подгибайтесь! Щёки! Не краснейте!
И снова одним подмигиванием он разрушил очередную мою стратегию, вынуждая просто быть собой. Я опять залилась краской до самых ушей и прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы широко не улыбнуться ему в ответ.
- Тили-тили тесто… - пропел голосок над самым ухом.
- Отстань, – отмахнулась от Алёнки, смеясь.
- И что? Пойдёшь не тренировку? – хитрым ёжиком подкалывала меня подруга. – На Козырского своего смотреть будешь, да?
- На тренировку почти вся школа ходит на кого-то посмотреть, - старалась я казаться безразличной и со спокойствием монаха игнорировала каждую новую иголочку. – Козырский не один в баскетбол играет. И кроме него есть на кого посмотреть.
- Да? И на кого же?
В состоянии тихой паники начала вспоминать, кто там есть еще. Ну, же, Литвинова! Десять игроков носятся по площадке от кольца к кольцу. Вспомни хоть кого-нибудь из них, кроме Козырского.
- Маслов! – «родила» я, наконец.
- Маслов? – скептически выгнула брови подруга. – Лучший друг Матвея? Хочешь их рассорить? Или это такой хитрый план, чтобы Козырский приревновал?
А план-то, действительно, хорош. Но нет.
- Я никого не хочу заставлять ревновать. Просто говорю, что кроме Козырского есть еще на кого посмотреть. Маслов тоже хорошо играет.
- Хорошо-то, хорошо. Но не так как Козырский, да? – еще одна иголка.
- Отстань, - старательно заталкивала учебники и тетради в рюкзак, молясь о том, чтобы тот не разошелся по швам.
И как только другие старшеклассники умудряются приходить на уроки, имея в рюкзаках только несколько тетрадей? Ручки они, кстати, вообще, с собой не носят. Их носят такие как мы – ботаники, у которых еще с первого класса остался пенал с неиссякаемым запасом ручек, карандашей и линеек.
- Не отстану, пока не признаешься мне в том, что тебе нравится Матвей, - продолжала жужжать Алёнка над ухом и попутно помогла мне втолкнуть в рюкзак последнюю тетрадь. – Вообще-то, если ты забыла, я твоя единственная подруга ещё с далёких беззубых времён.
- Не беззубых, а с тех времён, как у нас выпали молочные зубы.
- Одна фигня, - отмахнулась она от меня. – Ну, так что? Расскажешь?
- Нет, - ответила я безапелляционно и накинула на плечо лямку рюкзака.
- Почему?
- Потому что, если я тебе скажу, ты начнешь проворачивать операции по сближению меня с… ним, - произнесла я расплывчато, так как мимо проходили другие девочки, которые, как и мы, шли в спортзал, чтобы поглазеть на тренировку школьной сборной.
- И? – выпучила Алёнка глаза. – Что в этом плохого? Я же как лучше хочу.
- Ты хочешь как лучше, я мне потом краснеть. Потому что твои шуточки, Алён, это же… это… - махнула рукой в воздухе, надеясь поймать наиболее подходящее слово. - …это капец, короче.
- Вот именно поэтому я всем и говорю, что мой муж должен быть военным.
- Чтобы ты боялась, что он танком тебя переедет и шутила аккуратнее? – спросила я, пряча лукавую улыбку за прикусыванием губы.
- И поэтому теперь тоже, - хохотнула подруга. – А еще потому, что мой муж должен быть бронелобым, чтобы от него отскакивали все мои шуточки.
- Это ты сама так решила?
- Не-а, мне мама так сказала, - подхватив меня под локоть, Алёнка поволокла меня в сторону спортзала. – Идём болеть. Там, поди, у Козырского ничего без тебя не получается. Талисман краснощёкий не в рядах болельщиков. Нельзя так.
Уже на подходе к спортзалу царила суматоха. В основном, состоящая из девчонок. Все хотели занять места поближе к игровой площадке да так, чтобы каждый игрок смог заметить их улыбочки, заигрывающие взгляды, а если повезет, то и толстовку одного из них на своих плечах.
Наш спортзал довольно большой и отапливается только за счёт разгоряченных игроков, поэтому тот факт, что кто-то из болельщиц может замёрзнуть не кажется подозрительным.
- Давай, сюда сядем, - указала Алёнка рукой на самый верхний ряд.
- Ничего, что там уже сидят? – приходилось вжимать голову в плечи и бояться, что в нас может прилететь баскетбольный мяч, который сейчас гоняли по площадке десять здоровенных лбов.
- Как сидят, так и встанут, - заверила меня подруга и потащила за руку вверх. Склонилась к двум сидящим девчонкам и вполне серьёзно произнесла. – Вас там руссичка зовёт. Что-то с контрольной… Точно не знаем.
- Блин! – закатили они эпично глаза и, тяжело вздыхая, поднялись со своих мест, куда нас почти сразу усадила Алёнка.
- Руссичка зовёт? – скептически выгнула я брови. – Серьёзно?
- Ань,
