сгиб локтя. Глажу по щеке, а потом, поддавшись любопытству и возникшей догадке легко целую в губы. На них ещё остались пылинки, похожие на сахарную пудру, и этого хватает, чтобы меня утянуло следом. Не знаю, как работает истинная связь, сознание просто вышибло из тела.
Я оказываюсь среди огня и дыма. Ноги тонут в «облаках», над которыми подобно океанским волнам взвинчиваются язычки пламени. Черноту над головой расчерчивают смешанное с искрами звёзд северное сияние.
Огня много. Куда больше, чем бывает у магов, даже одарённых стихийной магией. Похоже, моё предположение о том, что в Айсгард попала не одна огненная драконица, оказалось верным, но нужно найти точное подтверждение. Найти Катю.
Побродив немного в бесконечном ничто, я нашёл её сидящей на корточках, обхватив голову. Думал, увижу её крылатую сущность… Это не очень хорошо. Её драконица либо слишком крепко спит, либо уже погибла. Я, само собой, буду надеяться на первое. Даже представлять не хочу, каково это — потерять себя.
— Всё хорошо, — обнимаю её. — Я рядом, не бойся.
— Кристер… мне страшно, — всхлипывает она, и меня едва не сносит обрушившимся потоком эмоций.
Огонь не может причинить здесь вред, но эмоции — очень даже. Страх, паника, отчаяние пронзают тело будто множество ножей, это обескураживает. Мне непросто, но я справлюсь.
Кажется, что все чувства, что я пропускал через себя все эти годы, навалились разом. Но сейчас я ощущаю разницу. Страх проходит сквозь меня, не закрепляясь. Ей страшно, но не из-за меня, а по иной причине. Боль причиняет понимание, что моей женщине плохо, и я обязан что-то с этим сделать. Защитить её.
— Всё хорошо, я здесь, с тобой. То, что происходит, нормально.
— Нет, — она дрожит. — Нет-нет-нет! Кристер! — Катя внезапно хватает меня за руки. — Ты разве не слышишь его? Он идёт. Хочет меня! Я ему нужна!
— Ты моя. Никто другой тебя не получит.
— Он тоже зовёт меня своей истинной! — Катя обхватывает меня за плечи и всхлипывает в грудь. — Ты сам отдашь в обмен на то, что важнее!
— Нет, — прижимаю её к груди. — Разве я тебе лгал?
Неожиданно пространство вокруг начинает вибрировать, будто от шагов кого-то не меньше, чем дракон. Пламя вздрагивает, но его не хватает для защиты. Дым поднимается выше, так что мы не видим врага.
— Приветствую, старший сын Ингвара, — раздаётся монотонный гулкий голос отовсюду сразу. В воздухе звенит мороз, так что я прижимаю Катю. — О твоей защите Северного предела известно мне. Всем известно.
— И?
Опускаю подбородок. В пространстве видения нам по-прежнему ничто не угрожает.
— Я большее, чем те, с кем ты обычно сражался. Все вы.
— Дальше, — он начинает мне надоедать.
У тебя есть то, что нужно мне. Чистое искреннее пламя, полное любви.
Ко мне, очевидно. Это хорошо.
— Допустим. С чего ты взял, что у тебя есть шанс получить его?
— С того, что это спасение твоего мира. Кристер, ты ведь столько жертвовал людьми ради победы. Отдай ещё одну жизнь, и я отступлю. Огонёк этот не умрёт, но станет моим. Я буду ей обладать.
Катя сжимается в моих руках, пытаясь стать совсем маленькой. Дракон реагирует на её страх всё острее и рычит от недовольства. Он не видит врага, но хочет вырвать его глотку и заставить замолчать навеки.
Нам ничто не навредит физически, и здесь нет моего проклятия. Магия соскальзывает с пальцев, и вокруг нас разрастается кольцо инея. В этом пространстве стихии огонь Кати и мой лёд не мешают существованию друг друга. Внутренняя магия оборачивается ледяными иглами и повисает в воздухе, ловя блики огня и переливаясь драгоценными камнями. Магия выстраивает несколько движущихся колец, защищая нас с Катей от возможной атаки.
— Нет.
— Это ты сейчас так говоришь. А потом я возьму. Она будет моей. Тебя заставят…
Последние слова прерывают ледяные иглы, рванувшие в дымку и разрушившие видение. Мы с Катей оказываемся в реальности. под деревом с кроваво-красным стволом и сладкими белыми листьями, что могут дать ответы.
— Что… что случилось? — чуть морщится она, с явным усилием открывая глаза.
Не знаю, что ей сказать. Одно ясно наверняка. Если мой враг заинтересовался Катей, значит, мне досталась действительно интересная иномирка. Я готов за неё бороться.
— А что ты помнишь? Увидела что-то особенное?
— Да и нет… — она кажется уставшей. Даже обессиленной.
— Много огня. А ещё могильный холод, который меня ждёт, — Катя смотрит вперёд пустым взглядом. — А ещё там был ты. Не хотел пускать. Спасибо…
— Холод тебя не получит, — обещаю я, касаясь её макушки подбородком. — Уже говорил.
Заставляю себя улыбнуться. Её чувства были такими яркими. Живая, настоящая. Как можно отдать её холоду? Нет уж. За неё стоит бороться, чтобы потом завоевать и укрепить её чувство ко мне.
— Ты устала, Катя. Сейчас мы никуда не полетим, тебе нужно отдохнуть, — снимаю с плеч китель и надеваю на неё. — Я разведу огонь.
— Знаешь, что будет, когда он меня заберёт? — Катя садится на землю под деревом и подтягивает к груди колени. — Я стану матерью его детей.
— Как ты себе это представляешь? — наклоняю голову к плечу. — Хочешь, чтобы тебя поимел снеговик?
— Нет. И он не снеговик. Я не видела, но знаю, — девушка всхлипывает и принимает к груди руку с меткой истинности. — Мне кажется, я видела будущее. И ты меня отдашь. Отдашь, Крис!
Сажусь перед ней на одно колено, касаюсь подбородка и заставляю посмотреть на себя:
— Нет, даже если заражусь Хаосом, — целую её в губы, а после ухмыляюсь. — Ты станешь матерью моих детей.
Глава 30. Пробуждение
Почему-то на его слова я среагировала ярче. Сперва мне было страшно, не хотелось оказаться среди тьмы, которая не боится защищающего меня огня, а теперь Кристер будто бы перебросил меня на другую сторону ощущений. Я снова плакала, но уже от счастья. Даже не представляла, что глупое заявление, что кто-то хочет завести со мной детей, может так растрогать.
Обычно мужчины планируют максимум до «съедемся, посмотрим», а тут сразу так. Необычно и приятно. Пожалуй, немного спонтанно, но раз уж истинная, сделаем поправку. Может и опрометчиво, но меня очень тронула его прямолинейность. Кристер не из тех, кто отказывается от своих слов, это я уже поняла.
— Чего ты плачешь? — хмурится дракон. — Я серьёзно. Тебя должно это порадовать.
— Меня и порадовало, — я вздыхаю и глажу его по щеке. — Что ж ты у меня ледышка такая, м-м? Как будто и нежности не знаешь. Всё резко, грубо. Я же девочка.
Он делает короткое движение,
