что он получит желанное, несмотря ни на что.
Так что тот факт, что он так легко сдался, в лучшем случае подозрителен.
Я продолжаю смотреть на экран, ожидая, что он засыплет меня очередной серией сообщений, но ничего не приходит.
Может быть, его тело наконец отказало его злому мозгу, и он заснул или…
Свет гаснет.
Мое сердцебиение учащается, и я крепко сжимаю телефон, изучая окружающую обстановку.
Все, что я нахожу, это черное и еще больше черного.
Непроглядная тьма распространяется вокруг меня, покрывая мою кожу слоем липкой чешуйчатой кожи монстра.
Нет.
Нет…
Этого не может быть. Почему погас свет?
Только не говорите мне, что монстр все же пришел за мной…?
Я заставляю себя пошевелить ногой. Мой лучший вариант — побежать в комнату Майи, но мне не удается встать.
Ужас бывает разных оттенков. Мой всегда проявлялся в полной неподвижности.
Возможно, я не покидаю комнату, потому что не хочу идти Майе. Часть меня яростно отказывается вовлекать в это сестру.
Что, если на этот раз он нацелится на нее и оставит шрамы на всю жизнь, как сделал со мной?
Нет. Я бы убила его прежде, чем он прикоснется к ней, или умерла, пытаясь.
Я все еще не могу пошевелиться.
Поэтому сильно зажмуриваю глаза. Если притворюсь, что ничего не вижу, возможно, это пройдет. Как и тысячи кошмаров, которые я пережила за последнее десятилетие.
Его дыхание отражается в углах комнаты и затягивается невидимой петлей вокруг моей шеи.
Мои пальцы сжимают телефон сильнее. Я не могу позвонить в полицию, потому что это не реально. И не могу позвонить маме, папе или Нико, потому что буду выглядеть как ненормальная, параноидальная версия себя, и именно они запрут меня в психушку.
Я бросаю телефон на край кровати, чтобы не поддаться искушению, и подтягиваю колени к груди, а затем прячу лицо в скрещенных руках.
Это не реально. Это всего лишь мой разум играет со мной злую шутку.
Я повторяю, даже когда слезы щиплют уголки моих глаз, а пот покрывает лоб и верхнюю губу.
Все мое тело дрожит под напором собственных мыслей. Мой разум выбирает этот момент, чтобы настроиться на воспоминания, которые я безуспешно пыталась стереть.
Я заперта в маленьком темном и влажном месте. Кровь капает сквозь щели, как навязчивая песня, и пустые глаза все время смотрят на меня.
Искаженный голос шепчет мне на ухо:
— Это еще не конец.
Я все еще чувствую его прогорклое дыхание на своем затылке, плече и ушах. Словно смертельную колыбельную, он продолжает шептать эти слова снова и снова.
И снова…
— Я же предупреждал тебя, чтобы ты держала окна закрытыми, разве нет?
Непреодолимые эмоции ужаса медленно сменяются красочными вспышками… замешательства? Волнения?
Все сразу?
Я медленно поднимаю голову и смотрю на темную фигуру, стоящую у моей кровати, похожую на Большого Злого Волка. Это монстр, все верно, но он далек от ужаса моей жизни.
Лицо Лэндона едва различимо в тени, но я знаю, что это он.
Новый монстр, который, черт возьми, не оставит меня в покое.
— Хотя, возможно, ты сделала это нарочно, потому что хотела, чтобы я попал внутрь, — он запускает пальцы в мои волосы и тянет за единственную ленту, которую я надеваю на ночь, затем использует ее, чтобы вытереть следы у меня под глазами. — Это слезы, муза?
Я шлепаю его по руке, стыдясь своей слабости и того факта, что никто, кроме Лэндона, не был свидетелем этого.
— Это вызов? — он хватает оба моих запястья одной из своих рук. — Потому что я люблю вызовы.
Я не знаю, что на меня нашло после этого. Может быть, я все еще в пучине эмоций, которые только что испытала, или я всегда хотела дать этому мудаку почувствовать на себе мой характер.
Я пинаю его изо всех сил. Целюсь в его член, но, думаю, попадаю только в бедро. Он дергается назад, но не отпускает мои запястья.
Я пинаю и толкаю его ногами, но они как будто залиты в камне.
— Ну, что ж, похоже, я заполучил себе бойца. Люблю, когда вы деретесь, — его веселый голос пронизан тонким садизмом, когда он толкает меня на матрас.
Моя спина подрагивает, но, прежде чем я успеваю снова сесть, он оказывается на мне. Лэндон прижимает мои запястья к подушке над моей головой, все еще удерживая их своей рукой. Его колени упираются по обе стороны от моего живота, удерживая меня на месте.
— Вот так намного лучше, — он нависает надо мной, как король-тиран, который ожидает, что все его требования будут выполнены.
Я рычу на него и извиваюсь. Мои запястья болят от того, как сильно я пыталась вырвать их из его хватки.
— Бороться со мной совершенно бессмысленно, так как насчет того, чтобы расслабиться и наслаждаться процессом?
Я все еще дрыгаю ногами в воздухе и пытаюсь ударить его по спине или куда угодно, где будет больно. Сильно.
— Но опять же, ты ударила меня после того, как я заставил тебя кончить. Тебя заводит насилие?
Мои щеки пылают, и я насмехаюсь над ним.
— Я приму это за «да», — я слышу усмешку в его голосе. — Кто я, если не хороший парень? Позволю тебе драться со мной, прежде чем ты вернешь должок за оргазм.
Как только он отпускает мои запястья, я бью его головой в грудь, затем бью ногой, не знаю куда, но это чертовски приятно.
На этот раз он тот, кто падает на матрас, и я взбираюсь на его твердое тело и бью его в плечо, ключицу, везде, куда могут дотянуться мои руки.
Пошел ты, пошел ты, пошел ты.
Я мысленно повторяю эти слова, выплескивая на него все разочарование, страх и совершенно расстроенные эмоции.
Только когда я частично выдохлась, то понимаю, что он даже не попытался остановить меня или нанести ответный удар.
Поэтому я направляю свой кулак ему в лицо. На этот раз он перехватывает его в воздухе и отталкивает.
— Не в лицо. Это настоящее имущество, которое стоит больше, чем твоя жизнь после ста перевоплощений
Внезапно он переворачивает нас, так что я оказываюсь под ним, а он на мне. Он делает это так легко, как будто насмехается над моим прежним энтузиазмом и недолгим чувством победы, которое я испытала.
— Теперь, когда ты избавилась от своей склонности к насилию… — он приподнимается так, что его колени оказываются по обе стороны от моей головы, и расстегивает ремень. — Пришло время к тому, что заводит меня.
Мои
