воздуху так хорошо доносится колокольный звон из деревни, перенесли мы сами гроб с графиней из старого склепа в новое помещение и с разными предосторожностями заделали его в стену.
После того отец твой взял с меня и Петро страшную клятву молчать обо всем случившемся.
Он щедро обеспечил нас.
Петро, как милости, выпросил позволения остаться с ним в замке, где и прожил пятнадцать лет.
Как твой отец намерен был поступить с тобой и замком – он нас не посвятил.
Смерть унесла его неожиданно для него самого.
Мы похоронили его в новом склепе, в том месте, которое он себе приготовил.
Петро по обещанию пошел пешком в Рим, а я вернулся домой.
Теперь, Карло, уходи. Я нарушил ради тебя клятву, оставь меня, дай отдохнуть, – и старик скорбно, тяжело поник головою. Я вышел.
.
Где и как я провел эту ночь, не могу вспомнить… ходил и ходил… И вот на заре пишу тебе, Альф. Это последнее средство хоть немного разобраться в своих ощущениях и попробовать успокоиться и обсудить. Что это?
Не сошел ли я с ума? А все слышанное, да и сам старик доктор в придачу – не что иное, как один бред больного мозга.
Или доктор существует и он сошел с ума, б. м. от старости?.. Или же… или это все страшная правда?
Какая правда?.. Правда… я сын вампира!
Нет, я сумасшедший…
Впрочем, что лучше? Реши сам.
Ах, почему ты не здесь, ты бы со стороны вернее это определил. Альф, спаси меня!
Сознаю все безумие верить рассказам старика и… верю. Почему? Как опровергнуть его слова? Где кончается действительность и начинается вымысел? Все так логично и так неправдоподобно!.. Господи, а Рита! Я забыл о ней!
Что же с ней будет? Могу ли я жениться теперь? Имею ли я право вовлечь ее в свое несчастье?
Нет, надо отослать ее на родину. Но как? Что ей скажу, что объясню!.. Это убьет, обесславит ее! Нет, это невозможно… Но что же делать… где выход… Альф! Помоги, приезжай!
Д.
Письмо восемнадцатое
Уже три дня, как я отослал тебе роковое письмо, Альф.
А я все еще в городе – нет сил вернуться и взглянуть на Риту.
Если б ты был возле, мне было бы легче… Знаешь ли, у меня есть лесной дом, он далеко от деревни и хоть лежит у подножия замка, но попасть в него можно, только сделав порядочный крюк.
Не кажется ли тебе, что это хорошее место для такого ученого, как ты?
Никто мешать не будет. Я строго запрещу слугам ходить в лесной дом, а для тебя там будет смирная, хорошая верховая лошадь.
Что ты на это скажешь?
Ты можешь целыми днями рыться в своих книгах; я даже сам не буду к тебе ходить, а только писать. Но сознание, что ты близко, для меня уже утешение и большая поддержка… Альф, Альф, сжалься надо мной. Кроме тебя, у меня нет никого.
Приезжай.
Д.
Письмо девятнадцатое
Весть, сообщенная мне доктором, так страшна и так меня выбила из колеи, что я даже забыл, зачем сюда приехал.
Сейчас я опять был у него, и вот теперь-то я знаю, что значит ужас, невыносимый ужас. Все прежнее пустяки в сравнении с этими! Но слушай.
Сегодня, придя к старику, я сказал ему первоначальную причину моего приезда сюда, т. е. что невеста моя, Рита, не то что хворает, а бледнеет и скучает.
Он вскочил, как укушенный.
– Твоя невеста хворает, она слабеет, бледнеет; есть у нее рана на шее? – воскричал он.
Ноги у меня подкосились… Я не мог выговорить ни слова…
– Отвечай, есть рана? Как же ты мне сказал, что не нашел гробов отца и матери, ты солгал мне, ты выпустил «его»! – кричал старик, бешено тряся меня за плечи. Откуда у него сила взялась.
Тут я очнулся.
– Доктор, погодите, с моего приезда никто не только не умер в замке, но и не хворал, – наконец мог я выговорить.
– А в деревне?
– И там не было покойников. Повторяю, клянусь, я не видел нового склепа, – сказал я серьезно и веско.
Доктор несколько успокоился и пробормотал:
– Слава богу, я ошибся. Быть может, правда, что здешний горный воздух не годится для здоровья такой южанки, как твоя Рита. Поезжай. Через день я приеду в замок как друг твоего отца. И ты только устрой, чтобы я мог видеть шею твоей невесты.
– Это не трудно, доктор; Рита любит и всегда носит открытые платья. Она знает отлично, что шея ее прелестна.
И вот, только придя домой, я вспомнил эпизод с розовой сердоликовой булавкой…
А что, если?! Господи, спаси и помилуй! Альф, а если… боюсь выговорить… если все правда… если Рита… Альф, ради всего святого приезжай.
Спешу домой, что-то там? Ах, я дурень, сидел здесь, а что там, что…
Жду тебя.
Д.
Письмо двадцатое
Не нахожу слов, благодарю тебя, ты приедешь, да! Теперь мне не страшно, ты будешь со мной.
Спешу тебя порадовать, у нас все спокойно. Правда, Рита слаба и бледна, но она ни на что не жалуется.
Доктор сдержал слово и приехал.
Рита приняла его ласково и дружественно.
Он ловко выспрашивает Риту, как она проводит ночи, не чувствует ли тяжести, удушья и т. д. Какие видит сны.
На все получаются самые спокойные ответы. Единственно, что до сих пор мне не удалось показать доктору шею Риты.
Она выдумала носить кружевные косынки, на шею навязываются какие-то фантастические банты и ленты.
А когда я стал просить снять это и позволить любоваться ее шеей, она грустно проговорила:
– У меня до сих пор не было кружев и лент, позвольте мне их поносить…
Ну как тут не отступиться!
А когда я спросил, зажил ли укол булавкой, она нервно передернула плечами и нехотя ответила:
– Ну конечно, что об этом говорить.
Свадьбу Рита отложила.
Лесной дом готов для приема дорогого гостя. До свидания и скорого.
Твой Д.
Чтение кончено.
Все молчат, всем не по себе, у многих залегла тяжелая дума.
Что это?
– И больше ничего нет, Карл Иваныч, – спрашивает хозяин, – никаких объяснений?
– В связке нет больше писем, – отвечает сразу Карл Иванович.
– Господа, что же это, по-вашему, сказка, бред сумасшедшего? Или, наконец, истинное происшествие? – спрашивает один из гостей. – По некоторым мелочам можно предположить, что место действия – твой замок, Гарри. Неужели у тебя в
