— Куда мы идём? — спросил Пух, стараясь поспеть за ним и одновременно понять, что им предстоит — Искледиция или ещё какое-нибудь Я не знаю что.
— Никуда, — сказал Кристофер Робин.
Что ж, они пошли туда, и, после того как они прошли порядочный кусок, Кристофер Робин спросил:
— Пух, что ты любишь делать больше всего на свете?
— Ну, — ответил Пух, — я больше всего люблю…
И тут ему пришлось остановиться и подумать, потому что хотя кушать мёд — очень приятное занятие, но есть такая минутка, как раз перед тем как ты примешься за мёд, когда ещё приятнее, чем потом, когда ты уже ешь, но только Пух не знал, как эта минутка называется. И ещё он подумал, что играть с Кристофером Робином тоже очень приятное дело, и играть с Пятачком — это тоже очень приятное дело, и вот когда он всё это обдумал, он сказал:
— Что я люблю больше всего на всём свете — это когда мы с Пятачком придём к тебе в гости и ты говоришь: «Ну как, не пора ли подкрепиться?», а я говорю: «Я бы не возражал, а ты как, Пятачок?», и день такой шумелочный, и все птицы поют. А ты что больше всего любишь делать?
— Это всё я тоже люблю, — сказал Кристофер Робин, — но что больше всего я люблю делать — это…
— Ну, ну?
— Ничего.
— А как ты это делаешь? — спросил Пух после очень продолжительного размышления.
— Ну вот, спросят, например, тебя, как раз когда ты собираешься это делать: «Что ты собираешься делать, Кристофер Робин?», а ты говоришь: «Да ничего», а потом идёшь и делаешь.
— А, понятно! — сказал Пух.
— Вот, например, сейчас мы тоже делаем такое ничевошное дело.
— Понятно! — повторил Пух.
— Например, когда просто гуляешь, слушаешь то, чего никто не слышит, и ни о чём не заботишься.
— А-а! — сказал Пух.
Они шли, думая о Том и о Сём, и постепенно они добрались до Зачарованного Места, которое называлось Капитанский Мостик, потому что оно было на самой вершине холма. Там росло шестьдесят с чем-то деревьев, и Кристофер Робин знал, что это место зачаровано, потому что никто не мог сосчитать, сколько тут деревьев — шестьдесят три или шестьдесят четыре, даже если он привязывал к каждому сосчитанному дереву кусочек бечёвки.
Как полагается в Зачарованном Месте, и земля тут была другая, не такая, как в Лесу, где росли всякие колючки и папоротник и лежали иголки; здесь она вся росла ровной-ровной зелёной травкой, гладкой, как газон.
Это было единственное место в Лесу, где можно было сесть спокойно и посидеть и не надо было почти сразу же вскакивать в поисках чего-нибудь другого. Наверно, потому, что на Капитанском Мостике вы видели всё-всё на свете — во всяком случае, до того самого места, где, нам кажется, небо сходится с землёй.
И вдруг Кристофер Робин начал рассказывать Пуху всякие интересные вещи — про людей, которых называют Королями и Королевами, и про ещё каких-то, которые называются Купцами, и про то место, которое называется Европа, и про потерянный остров посреди моря, куда не приходят корабли, и как сделать Насос (если нужно), и как в Рыцарей посвящали, и какие товары мы получаем из Бразилии. А Винни-Пух, прислонившись спиной к одному из шестидесяти с чем-то деревьев и сложив лапки на животе, говорил: «О-ох», и «А-а, понятно», и «Не может быть», и думал о том, как было бы чудесно, если бы в голове у него были не опилки, а настоящий ум. И мало-помалу Кристофер Робин рассказал всё, что знал, и затих и сидел, глядя с Капитанского Мостика на весь Белый Свет и желая, чтобы так было всегда.
А Пух продолжал размышлять. И вдруг он спросил Кристофера Робина:
— А это очень хорошо, когда тебя посвистят?… В эти… Ну, как ты говорил?
— Чего? — спросил Кристофер Робин нехотя, словно прислушиваясь к кому-то другому.
— Ну, в эти… на лошадке, — объяснил Пух.
— Посвятят в Рыцари?
— Ах, вот как это называется, — сказал Пух.
— А я думал, это посви… Ну ладно. Они не хуже Короля и Купца и всех остальных, про которых ты говорил?
— Ну, поменьше Короля, — сказал Кристофер Робин, и тут же, заметив, что Пух, кажется, огорчён, он поспешно добавил: — Но побольше Купца!
— А Медведь тоже может стать им?
— Конечно, может! — сказал Кристофер Робин. — Я тебя сейчас посвящу.
Он взял палочку и, слегка ударив Винни-Пуха по плечу, сказал:
— Встань, сэр Винни-Пух де Медведь, вернейший из моих рыцарей!
Понятно, Пух встал, а потом опять сел и сказал: «Спасибо», как полагается говорить, когда тебя посвятили в Рыцари. И незаметно он снова задремал, и во сне он и Сэр Насос, и Сэр Остров, и Купцы жили все вместе, и у них была Лошадка, и все они были верными Рыцарями доброго короля Кристофера Робина (все, кроме Купцов, которые смотрели за Лошадкой). Правда, время от времени он качал головой и говорил про себя: «Я что-то перепутал». А потом он начал думать обо всех вещах, которые Кристофер Робин захочет рассказать ему, когда вернётся оттуда, куда собрался уходить, и как тогда трудно будет бедному Медведю с опилками в голове ничего не перепутать.
«И тогда, наверно, — грустно сказал он про себя, — Кристофер Робин не захочет мне ничего больше рассказывать. Интересно, если ты Верный Рыцарь, неужели ты должен быть только верным, и всё, а рассказывать тебе ничего не будут?»
Тут Кристофер Робин, который всё ещё смотрел в пространство, подперев голову рукой, вдруг окликнул его:
— Пух!
— Что? — сказал Пух.
— Когда я буду… Когда… Пух!
— Что, Кристофер Робин?
— Мне теперь не придётся больше делать то, что я больше всего люблю.
— Никогда?
— Ну, может, иногда. Но не всё время. Они не позволяют.
Пух ждал продолжения, но Кристофер Робин опять замолчал.
— Что же, Кристофер Робин? — сказал Пух, желая ему помочь.
— Пух, когда я буду… ну, ты знаешь… когда я уже не буду ничего не делать, ты будешь иногда приходить сюда?
— Именно я?
— Да, Пух.
— А ты будешь приходить?
— Да, Пух, обязательно. Обещаю тебе.
— Это хорошо, — сказал Пух.
— Пух, обещай, что ты меня никогда-никогда не забудешь. Никогда-никогда! Даже когда мне будет сто лет.
Пух немного подумал.
— А сколько тогда мне будет?
— Девяносто девять.
Винни-Пух кивнул.
— Обещаю, — сказал он.
Всё ещё глядя вдаль, Кристофер Робин протянул руку и пожал лапку Пуха.
— Пух, — серьёзно сказал Кристофер Робин, — если я… если я буду не совсем такой… — Он остановился и попробовал выразиться иначе: — Пух, ну, что бы ни случилось, ты ведь всегда поймёшь. Правда?
— Что пойму?
— Ничего. — Мальчик засмеялся и вскочил на ноги. — Пошли.
— Куда? — спросил Винни-Пух.
— Куда-нибудь, — сказал Кристофер Робин.
И они пошли. Но куда бы они ни пришли и что бы ни случилось с ними по дороге, — здесь в Зачарованном Месте на вершине холма в Лесу, маленький мальчик будет всегда, всегда играть со своим медвежонком.
