палец Дэклана, указывавший на Беллу. Белла оглянулась, на лице ее отобразился легкий интерес, как будто ей тоже стало любопытно, что же случилось.
Несколько секунд все молчали. Селеста перевела глаза с дочери на руку Дэклана, которую мальчик держал прямо перед собой. Вглядевшись, она заметила сердитое красное пятно, расцветшее на его веснушчатой коже – формой и размером примерно с маленькую челюсть.
Вскинув глаза, Селеста поискала ими Огги. Взгляды женщин встретились. Огги не произнесла ни слова, но, не отводя глаз от Селесты, подошла к сыну. И этим сказала достаточно.
– Это правда, Белла? – Повернулась к дочери Селеста. – Ты его укусила?
Белла ответила ей безучастным взглядом, оставшись безмолвной. А Дэклан продолжил кричать, хотя теперь – после того, как он сказал свое слово – его вопли зазвучали менее страдальчески.
– Белла, – надавила Селеста. – Ты его укусила?
Выражение ее лица не поколебалось. Оно демонстрировало полное отсутствие мыслей. И сама девочка выглядела так, словно ее тело сохраняло вертикальное положение, но внутри было абсолютно пустым. Селеста с трудом подавила желание схватить дочь за плечи и хорошенько встряхнуть.
– Белла. – Голос Луи был тихим, но внушительным.
И, похоже, он вывел Беллу из оцепенения. Ее глаза замерцали, как будто кто-то защелкал старым фонариком. Девочка медленно и осторожно, но осмысленно кивнула.
– Он меня намочил, – сказала она сдержанным сухим тоном. Просто констатировала факт.
Селеста перевела взгляд с дочери на бутылку с водой, которую раньше не замечала. Перевернутая бутылка валялась у ног Деклана – печальная предвестница беды, под стать мертвой птице на тротуаре. Селеста легко вообразила, что произошло – струя воды, выпущенная Дэкланом в воздух бесцельно, безо всякого злого умысла, и зубы Беллы, впивающиеся в гладкую веснушчатую плоть.
После этого никто из них не нашелся, что сказать. Луи скороговоркой извинился перед тренерами и Огги, а та молча склонилась над Дэкланом, развернув свой корпус от Селесты так, словно хотела защитить сына от чего-то непристойного. Белле было предписано покинуть поле, чтобы «остыть», как сказала одна из тренерш. Услышав вынесенный вердикт, девочка кивнула с неестественной зажатостью – как робот, запрограммированный копировать человеческие жесты.
Игра возобновилась, а трое Ридов, уйдя с поля по боковой линии, вернулись в зону болельщиков-родителей. В висках у матери стучало, сердце колотилось. Селеста чувствовала себя так, словно это она укусила ребенка. Хуже того – она чувствовала, что действительно может кого-нибудь укусить. И от этого ей было не по себе. Селеста вспомнила, как тем же утром ей захотелось ударить Луи. И задалась неудобным вопросом: неужели в ней всегда таилась эта склонность к жестокости и насилию?
Луи сложил и убрал их зонтик в чехол. Селеста расстегнула молнии на пластиковых мешках для их походных раскладных стульев. Все это время Белла стояла рядом с родителями в безмятежном молчании. Селеста старалась не смотреть на стул Огги, возле которого та оставила свою содовую в помятом подстаканнике.
– Мама, – проговорила вдруг Белла по собственному почину. Вокруг никто, похоже, не замечал или не проявлял интереса к драме Ридов; а может, люди просто делали вид, что им неинтересно. – Мама, мы будем есть мороженое с фруктами?
Селеста убрала первый стул в мешок и повесила его на плечо.
– Нет, Беллз. Сегодня без мороженого.
– Ты же обещала, – произнесла Белла медленно, терпеливо, как иногда взрослые разговаривают с детьми. – Ты сказала, что после игры мы полакомимся мороженым.
– Я помню, Беллз, но ты укусила мальчика. – Селеста ощутила тяжесть во всем теле. Даже волосы, казалось, оттягивали ее скальп.
– Он меня намочил, – замотала головой девочка. – Я из-за этого его укусила.
– Неважно из-за чего, Беллз. Людей кусать нельзя.
– Он меня намочил, – уже настойчивее повторила дочь.
– Я знаю, и это было неправильно. Но ты не должна кусать людей, даже если они тебе досадили.
– Мама-а. – Голос Беллы перетек в завывание, и Селеста испугалась, что близка к окончательной потере того терпения и выдержки, что у нее еще оставались.
– Мы поговорим об этом дома, хорошо?
Селеста протянула руку ко второму стулу. Сложить его оказалось намного труднее из-за мешка с первым стулом, свисавшего с ее плеча.
– Ма-ма-а-а, – простонала Белла.
И Селесте показалось, будто она услышала звук крошечных пластмассовых зажимов, втоптанных в траву за ее спиной. Этот звук вызвал у Селесты желание тоже топнуть ногой. Но вместо этого она поспешила сложить стул, резко сдавив его ножки. И попыталась поднять мешок, но тот зацепился за что-то тяжелое позади. Бросив взгляд через плечо, Селеста увидела, что Белла схватилась за него и повисла, как трепыхающаяся рыбешка на леске.
– Белла, – предостерегла дочь Селеста.
– МАМА! – взвизгнула девочка таким высоким тоном, что и так уже пульсировавшие виски Селесты пронзила боль.
Она скорее осознала, чем увидела, что Луи вскинул глаза от зонтика как раз в тот момент, когда Белла налегла всем телом на мешок и, перенеся вес назад, дернула его на себя. Селеста почувствовала, что и мешок, и стул начали выскальзывать из ее рук. И, не успев осознать, что она делает, рванула их к себе.
– Черт возьми, Белла. – Ее голос заглушил гвалт детей на игровом поле. – Ты когда-нибудь прекратишь это?
Стул опять разложился, и в приливе неожиданной ярости, Селеста швырнула и его, и парный стул наземь. Раздался лязг металла – ножки стульев ударились друг о друга.
Глаза Беллы расширились. Селеста посмотрела на дочь, затем на стулья, а потом туда, где все родители в момент примолкли. Тишина вокруг установилась такая, как будто вся вселенная решила взять паузу. И лишь тяжелое дыхание Селесты в ее центре нарушало абсолютное беззвучие.
Селеста закрыла глаза и надавила указательными пальцами на виски.
А когда она подняла, наконец, веки, большинство родителей из вежливости отвели взгляды в сторону. Но у Селесты создалось впечатление, что они лишь притворялись, что не прислушивались. И это было даже хуже, чем если бы они вытянули шеи, чтобы лучше видеть.
Луи шагнул к ней, и на мгновение Селесте показалось, что он готов схватить ее за руку. Она подумала о Дэклане, об оттиснутой на его коже отметине от укуса, похожей на крохотную розовую бабочку. Но муж не к ней протянул руку. Он поднял стулья, скорчившиеся у ее ног, водрузил их себе на плечо и посмотрел жене прямо в глаза.
– И ты после этого удивляешься, почему она ведет себя так импульсивно? – покачал головою Луи.
Глава 21
Холли
Тремя месяцами ранее
Даллас, штат Техас
Холли моргнула. Тени в спальне все еще плотно смыкались, делая темноту вокруг нее настолько полной,
