— Эти деньги теперь ваши, — напомнил он ей, — вы имеете право поступать с ними, как вам вздумается.
Она улыбнулась ему в ответ, и на ее щеках снова показались ямочки.
— Мне кажется, наши мнения по этому поводу теперь совпадают.
Но на это он ничего не ответил, только бросил на нее насмешливый взгляд.
— Вы готовы ехать?
— Готова, — ответила она.
Стояло прекрасное осеннее утро, и предстоящая дорога до Ферринфилда обещала быть очень приятной. Автомобиль Винтертона был необычайно мощным, если бы водитель пожелал, они домчались бы до места, не успев моргнуть глазом. Но как только путешественники тронулись в путь, стало ясно, что он этого вовсе не желает. Они еле-еле тащились, остановились пообедать в какой-то древней гостинице у дороги и надолго засиделись за кофе.
Снова они отправились в путь, когда осеннее солнце уже миновало зенит. Вчерашнее приключение в тумане никак не отразилось на Каприсии. Она выглядела отлично в новеньком серо-голубом костюме и шелковой косынке, завязанной под подбородком, и от этого ее кругленький белый подбородок особенно бросался в глаза.
Винтертон время от времени с улыбкой поглядывал на нее, и если он думал о том, каким этот маленький подбородок может быть упрямым, то был абсолютно прав.
Но еще больше его взор притягивали ее глаза, небесно-голубые сегодня. Когда он рисковал отвлечься от дороги и встречал ее взгляд, его непременно тянуло снова и снова ими полюбоваться, даже если это подвергало опасности их жизни. Каприсия, давно убедившись в том, что он первоклассный водитель, из тех, с кем можно путешествовать на большие расстояния, ни разу не испытав дурноты или страха, осторожно сказала после одного из таких моментов:
— Вы совсем не сбавили скорость на повороте. Думаю, вам все же стоит сосредоточить все свое внимание на дороге.
И впервые с тех пор, как они познакомились, он откинул голову и с удовольствием рассмеялся.
— А вы кокетка, мисс Воган, — объявил он ей. — На самом-то деле вы вовсе не прочь пококетничать.
— Мне не нравится это слово, — запротестовала она.
— Нет?
Он сбавил скорость, к ее удивлению, совсем остановил машину и предложил ей сигарету.
— Почему мы остановились? — спросила она с недоумением.
Он взглянул на Каприсию, повернувшись к ней лицом, и уже не мог оторвать от нее глаз.
Они остановились в спокойном пустынном месте дороги, вокруг не было ни единой живой души, ни одного автомобиля. С двух сторон тянулись голые поля, золотилась живая изгородь. Казалось, день уже на исходе, хотя было только три часа. Над полями поднимался легкий туман. Они остановились прямо под великолепным дубом, медленно осыпающим их золотым дождем.
Каприсия внезапно почувствовала себя неловко под его пристальным взглядом и посмотрела вверх, на склонившиеся над ними ветви. Вслух она заметила, что, как ни странно это кажется теперь, но всего через несколько недель вся листва опадет и дерево будет стоять полностью обнаженным.
— И тогда наступит зима, — добавила она.
— Вы еще не знаете, что такое английская зима, — напомнил он. — В Ферринфилде зимой бывает довольно холодно. Система центрального отопления находится на последнем издыхании, и дом не приспособлен к суровой зиме.
— Придется нам это исправить. К будущему году хорошо бы сменить всю систему отопления.
— Неплохая мысль. Я могу дать вам телефоны людей, которые смогут осуществить подобный ремонт.
Она взглянула на него из-под опущенных ресниц.
— Надеюсь, они не из числа знакомых мисс Кэрфакс? Или близких друзей Тони Морсби?
Он коротко рассмеялся.
— Определенно нет.
— Но, может быть, мисс Кэрфакс и мистер Морсби хотели действительно помочь мне? — попыталась оправдать своих благодетелей Каприсия.
— Все возможно.
— И мне казалось, что вы… положительно относитесь к мисс Кэрфакс, — пробормотала она, смутившись и опуская глаза.
— Я знаком с ней давно, — произнес он.
— Она сказала мне, что у нее есть богатый друг, который помогает ей содержать Хэдли Тауэре.
Он молчал. Каприсия взглянула на него.
— Салли мне кажется очень привлекательной девушкой, — сказала она особым, кротким голосом, которым пользовалась иногда. — По-моему, мужчины должны находить ее чрезвычайно привлекательной.
У нее создалось впечатление, что этот разговор тяготит его.
— Уверен, что они так и думают, — согласился он довольно равнодушно. — Но мы обсуждали с вами вопрос о центральном отоплении в Ферринфилде.
— Это скучная тема, — остановила она его, недовольно морщась. — Лучше бы обсудить, как обставить дом.
— Вы собираетесь заново обставить Ферринфилд?
— Конечно. А что?
— Значит, вы хотите остаться жить в нем? — спросил он. — Не слишком ли этот дом велик для вас одной?
Она опять украдкой взглянула на него из-под приспущенных ресниц.
— Я могу выйти замуж…
— Разумеется, — согласился он.
Он выбросил недокуренную сигарету за окно и закурил новую.
— И у вас уже есть кто-то на примете? — спросил он, резким движением стряхивая пепел.
Каприсия таинственно улыбнулась.
— Вы уже как-то спрашивали меня об этом, — напомнила она.
— И вы сказали… Но, возможно, тогда вы были не до конца откровенны.
— Ничего подобного.
Она обхватила колени руками и улыбнулась так, словно вспомнила о какой-то шутке.
— Но только что, говоря о ремонте, вы произнесли слово «нам».
Голубые глаза с подчеркнутым простодушием взглянули на него.
— Я говорила о вас, мистер Винтертон, — ответила она. — Наверное, забыла, что вы собрались уезжать… Я уже привыкла смотреть на вас как на постоянного жильца.
Его лицо омрачилось. Должно быть, он решил, что она смеется над ним.
— Вы уже высказали мне свое мнение о постоянных жильцах, как только приехали в Ферринфилд, — напомнил он. — Если я правильно запомнил, вы попросили меня покинуть дом в двадцать четыре часа.
— И теперь вы в самом деле уезжаете?
Он сердито повернулся к ней.
— Я ведь уже сказал вам…
Но тут что-то в выражении ее лица заставило его замолчать. Он отодвинулся в самый дальний угол сиденья, словно боялся даже случайно прикоснуться к ней, и лицо его стало таким мрачным, каким ей еще не доводилось его видеть.
— Может, вы приглашаете меня остаться? — спросил он отрывисто.
Каприсия, потупившись, разглядывала свои колени.
— Вряд ли я могу это сделать, — пробормотала она, осмелившись бросить на него быстрый взгляд. — Даже если бы мне захотелось, чтобы вы остались в Ферринфилде — хотя бы потому, что в доме всего один мужчина, мистер Билль, а он уже стар, — я все же не могу попросить вас остаться. Это было бы неприлично… Представьте только, какие это вызовет сплетни в округе!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
