Читаем без скачивания Личное задание - Сергей Донской

Бойцы не мешали своему командиру, зная, что под его горячую руку лучше не попадаться. Они держались поодаль и тоже изображали безмолвное горе.

Повернувшись к ним с почти кинематографической грацией, Эрик вкрадчиво осведомился:

– Отморозились? Садыкбековы где?

– В сторожке, наверное, отсиживаются.

– Наверное? Не знаю такого слова!

– Так дверь изнутри заперта. На щеколдочку.

– На щеколдочку, значит...

Эрик сплюнул и приблизился к сторожке. Дверь действительно не поддавалась. Окно было завешено газетными листами. Попытавшись заглянуть внутрь, он обнаружил, что упирается носом прямо в задницу какой-то фотомодели за стеклом. Фортуна повернулась к бригадиру Эрику задом, а сам он очутился в одном глубоком месте. На «ж» начинается, на «а» заканчивается. Разгадка известна даже младенцу.

Пушечный удар ноги чуть не снес дверь с петель, лишив ее хлипкого засова. Как ни странно, следы погрома внутри сторожки Эрика немного успокоили. Он столкнулся не с чьей-то шуткой, не с розыгрышем. Все было всерьез: реальная кровь, конкретные трупы. Этого добра сейчас вокруг навалом, только успевай разгребать.

Сколько Эрик ни пинал ногой валявшегося на полу Садыка, тот никаких эмоций не проявлял. Как нетрудно было определить – уже несколько часов кряду. Кровь собралась под ним в полузапекшийся черно-коричневый корж. Бросив на него взгляд, Эрик мрачно продекламировал:

– Мухи-цокотухи, кушайте варенье. Или вам не нравится наше угощенье?

Перейдя под смешки бойцов к Беку, раскинувшемуся на топчане, он достал из кармана золотую зажигалку, высек пламя и проверил на живучесть второго азиатского брата. Тот вскрикнул, схватился за обожженное ухо и вытаращился на Эрика так, словно посчитал его продолжением своего лихорадочного бреда.

– Живой? – приятно удивился Эрик. – Тогда здравствуй.

– Нога, – пожаловался Бек вместо того, чтобы ответить на приветствие. Гримаса на его лице совсем не походила на радостную улыбку.

– Продырявили?

– Ага. Залетные какие-то. Вошли и с ходу шмалять начали. Садыка положили, меня... – Рассказывая о приключившейся беде, Бек так разволновался, что сделал попытку сесть. Этого не позволила ему твердая рука бригадира, придавившая его к топчану. Другая рука требовательно щелкнула в воздухе пальцами:

– Нож сюда! Быстро!

– Зачем нож? – насторожился Бек.

– Поступил приказ: раненых добивать, разве не знаешь? – Эрик засмеялся, прежде чем добавить: – Шутка. Расслабься, Бек. – Он вспорол заскорузлую от крови штанину и сочувственно цокнул языком: – Хреновые твои дела, братан, совсем хреновые. В упор стреляли?

– Ну, – подтвердил Бек. – С трех шагов... С двух...

– В том-то и дело. Кранты теперь твоему костылю. Заражение пошло. Медицина бессильна.

Бек не поверил:

– Ты что, Эрик? Это же только нога – не череп, не брюхо... Заштопать только...

– А на кой хер? – удивился бригадир. – Все равно тебе помирать.

Бойцы, наблюдавшие за этой сценой, ничего не понимали. Избытком сострадания никто из них не отличался, но браток пострадал за общее дело и заслужил, чтобы его поддержали, подогрели деньгами, отправили в больничку. И потом, почему не задается никаких вопросов о нападении на пост?

Видимо, Беку это тоже показалось странным, потому что он, захлебываясь от избытка чувств, заговорил было о том, какой беспредел творился здесь минувшей ночью, но Эрик его оборвал на полуслове:

– Не звезди. Захотели бы тебя замочить, ты бы сейчас соловьем не заливался. В ляжку никого не мочат. В упор не промахиваются. Туфта все это. Дерьмо собачье.

– Эрик, бля буду, я...

– А ты и есть бля. Бастард. Чурка долбанная. Зачем на засов запирался, перед тем как ногу себе дырявить? Я бы тебе все равно не поверил, но тут ты здорово прокололся.

– Это уже потом я закрылся, – заспешил Бек с объяснениями. – Когда они ушли.

Эрик презрительно усмехнулся:

– Между топчаном и дверью ни капли крови.

Глаза Бека заблестели в полумраке, забегали по сторонам. Проглотив тошнотворный на вкус ком в горле, он выдавил из себя:

– Это Садык, падла, все затеял. Я только...

– Короче.

– Он с ножом на меня полез. Я и пальнул.

– Себе в ногу?

– Эрик, – взвизгнул Бек, – мамой клянусь! Я ни в чем... Я ничего... Садык начал...

Остановив его повелительным жестом, Эрик огладил ладонями свои старательно зачесанные назад волосы и сказал, глядя в стену:

– Насрать мне на Садыка и на тебя. Скажи лучше, кто аппарат мой раскурочил?

– Мы сидели себе, отдыхали. – Бек заговорил так быстро, что даже постанывать в паузах не успевал. – Садык драндулет в кустах увидел, пошел туда. Возвращается и смеется. Я, говорит, с одной русской ссыкушкой познакомился, она...

Внезапно Эрик, весь перекосившись от ярости, дважды ткнул кулаком в распластанное перед ним лицо, приговаривая при этом свистящим шепотом:

– Про «мерс» мой... про «мерс» говори, падла!

Из носа раненого хлынула кровь, и он, то размазывая ее по лицу здоровой рукой, то просто слизывая языком, приступил к главному. Вот тут-то и всплыла загадочная мужская фигура в джинсах и синей рубахе.

– Он – бешеный пес, Эрик, – воскликнул Бек в конце своего рассказа. – Пер как танк... Такого, пока не убьешь, не остановишь.

– Так убили бы! – Эрик ударил раненого еще раз – прямо по губам, лепечущим жалкие оправдания. Эти твари позволили угробить его «Мерседес», безропотно отдали незнакомцу оружие и отпустили с миром, даже не попытавшись отквитаться! – Кто он? Откуда взялся? Где его искать?

Когда Бек принялся отвечать на эти вопросы, его речь пару раз сбивалась на невнятное мычание, но Эрик быстро подрегулировал монолог собственными пальцами, обхватившими сломанное запястье предателя.

Ему вообще хотелось оторвать эту руку к чертовой матери. Оторвать и перемешать ею мозги в бестолковой киргизской башке, предварительно раскроив ее самым тупым предметом. Было ужасно жаль шикарную тачку. Как теперь на такой перед людьми появиться? Это значило расписаться перед всеми в том, что его, Эрика, в хрен не ставят. Не самая лучшая реклама для бригадира. Поэтому нельзя было оставлять вызов безнаказанным. Значит, еще одна мокруха на счету появится.

Подумав об этом, Эрик не удержался и вбил в пасть Беку какую-то недоговоренную фразу. Впрочем, все и так было предельно ясно. Обернувшись к бойцам, он распорядился:

– Принесите ствол. Тот, который на полу валяется...

Когда в руке Эрика оказался злополучный пистолет, Бек попробовал закричать, но был остановлен малоутешительным обещанием:

– Не ссы! Стрелять не стану. По-другому сдохнешь, совсем по-другому.

Пресекая возможные вопросы и возражения, Эрик с брезгливой гримасой оглушил раненого рукояткой пистолета и взглянул на своих бойцов.

– Ты, Рваный, – сказал он, – топай в поселок и ищи синюю рубаху при белой «семерке». Тут не в Сан-Франциско – найдется, если еще не срулил. Пробей, что и как, потом бегом обратно. Я жду. Я просто сгораю от нетерпения.

Рваный, подстегнутый взглядом бригадира, вылетел наружу столь стремительно, что чуть не снес макушкой дверную притолоку. Эрик перевел глаза на второго бойца, носившего непрезентабельную кличку Шкрек.

– Скотч неси. И бутылку пластиковую. Пустую.

– Из-под спрайта пойдет?

– Хоть из-под ослиной мочи. Ты действуй, а не вопросы мне задавай.

Шкрек проворно поскакал к машине, где, прикрываясь поднятой крышкой багажника, сделал два жадных глотка из литровой бутылки, прежде чем вылить остальное на землю. Газировка ударила ему в нос и заставила издать пару звуков, напоминающих утробное кваканье. Собственно, за эту характерную особенность Шкрек и получил свое погоняло. Приложившись к «спрайту», «фанте» или «пепси», он отрыгивался несколько часов кряду, давно уже не веселя, а раздражая этим братву. Но страсть парня к углекислым пузырькам не могли отбить ни болезненные тычки в живот, ни весомые затрещины. Что поделаешь? Он прислушивался только к собственной жажде и не давал себе засохнуть, как советовала ему реклама.

– Вот, Эрик-к... уэк!

– Я сейчас тебе так квакну, что перевернешься!

– Молчу-молчу...

Шкрек предусмотрительно прикрыл пасть немытой ладонью и передернулся почти беззвучно. Разумнее было бы на пару минут выйти на улицу, чтобы не злить бригадира, но Шкрека увлекли непонятные манипуляции, происходившие на его глазах. Эрик методично проковырял ножом несколько отверстий в бутылке, натянул ее горловиной на пистолетный ствол и принялся прикручивать скотчем.

– Это чего такое? – спросил любознательный Шкрек, воспользовавшись паузой относительного затишья в своем желудке.

– Кино чаще смотреть надо, тогда не будешь задавать идиотских вопросов. – Эрик полюбовался творением своих рук и снизошел до ответа: – Одноразовый глушак получился. Просекаешь?