Итак, наибольший процент преступников и особенно рецидивистов наблюдается среди некоторых городских профессий, особенно предрасполагающих к пьянству (среди поваров, сапожников, трактирщиков), или приводящих в постоянное соприкосновение богатых людей с бедными (прислуга), или, наконец, облегчающих самое совершение преступления (каменщики, слесари). Наименьший контингент преступников и рецидивистов дают, наоборот, лица, мало приходящие в соприкосновение с горожанами, как, например, судовщики и крестьяне.
Среди сапожников наблюдается огромная пропорция преступлений против нравственности, объясняющаяся помимо распространенного среди них пьянства еще постоянным раздражением половых органов, обусловливаемым их профессией. Вот почему среди них встречается и так много венерических болезней.
Что касается преступности в Австрии, то в ней на 1 миллион жителей приходится осужденных за кровавые преступления по профессиям:
Минимум преступлений, если не считать лиц без профессий, под которыми подразумеваются, конечно, главным образом женщины и дети, наблюдается среди собственников и представителей свободных профессий. С точки зрения предумышленности или случайности преступники распределяются по своим профессиям таким образом, что на 1 миллион населения приходится:
У французов профессиональные группы располагаются в статистиках иначе, и профессии не так подробно обозначены, как в Австрии. У них, например, к группе свободных профессий принадлежат также военные, капиталисты и рантье (очень многочисленный во Франции класс).
Промышленный класс населения не отделен у них от торгового, а землевладельцы и земледельцы образуют вместе одну категорию.
Во Франции на 1 миллион жителей приходится осужденных уголовными судами за кровавые преступления по разным профессиям (1876–1880 годы):
Во всех группах, кроме первой (лица без профессии), наблюдается полная аналогия со статистикой Австрии, так как одни и те же социальные условия дают и в различных странах одинаковые результаты. По вычислению Ивернеса, во Франции в 1882 году на 100 тысяч мужского пола одной и той же профессии приходится осужденных:
По недавним исследованиям Тарда, во Франции приходится осужденных на каждые 10 тысяч жителей по их профессиям:
Таким образом, во Франции, как и в Италии, земледельческий класс дает меньший контингент преступников, чем промышленный и торговый классы.
Согласно более старым исследованиям Файе оказывается, что земледельческий класс во Франции, составляющий 53 % населения всей страны, дает 32 % преступников. При этом следует отметить, что в то время как деревенская прислуга, хотя и находящаяся в худших условиях существования, дает преступность всего в 4–5 %, среди городской последняя наблюдается не менее как в 7 %, причем 1/3 детоубийств, 1/6 краж и 1/9 отравлений в городах падает именно на нее. Это, несомненно, зависит от нравственного вырождения ее, вследствие постоянной зависимости от других. В Америке, как замечено, дикари в состоянии рабства совершают более преступлений, чем живя на свободе.
Тем не менее максимальную цифру отцеубийц, 108 из 164, Файе наблюдал именно среди крестьян.
Больше всего преступлений против нравственности он нашел среди каменщиков и художников, изнасилований – среди извозчиков и детоубийств – среди прачек. Среди купцов, нотариусов и адвокатов им была определена наибольшая пропорция преступлений против нравственности.
По его статистике, во Франции в течение 1833–1839 годов на 100 преступников против собственности в возрасте не моложе 26 лет приходилось:
Жоли вычислил, что средняя цифра лишенных права заниматься своей профессией за преступления нотариусов колебалась во Франции ежегодно в пределах от 18 до 25, но:
Затем после некоторого падения в два следующих года (54 в 1885 и 52 в 1886) она быстро возросла до 75 в 1887 году.
По статистическим данным число осужденных во Франции нотариусов на каждые 10 тысяч населения в 43 раза превосходит среднюю цифру осужденных на то же число жителей прочего населения, и сравнительно с другими профессиями нотариусы дают в одинаковом возрасте 1/10 предумышленных убийств, 1/7 случайных убийств, 1/16 отцеубийств, 1/8 изнасилований детей моложе 15 лет, 1/13 преступлений против личности.
В Пруссии лица свободных профессий составляют 2,2 % всего населения и дают 4,0 % всех преступников. Домашняя прислуга, составляющая 3 % населения, дает, однако, преступность в 12 %.
В России за период времени с 1875 по 1879 год число лиц, осужденных за кровавые преступления, достигло 9229.
На 100 осужденных приходится в различных государствах по профессиям:
Возвращаясь к преступности среди женщин, мы видим, что среди них преобладают преступления, совершаемые в торговле, – обманы и мошенничества, и личные оскорбления.
Женщины, принадлежащие к промышленному классу населения, дают меньшую пропорцию воровок, чем крестьянки, среди которых наблюдается большой процент так называемых деревенских краж.
Что касается специфической преступности женщин в зависимости от профессии, то следует заметить, что максимальная пропорция краж (55 на 100) наблюдается среди женской домашней прислуги; после них идут акушерки, дающие высокий процент осужденных (3 на 100) за производство выкидышей.
Но мы располагаем слишком ограниченными данными относительно женской преступности, чтобы на основании их нам можно было делать те или иные выводы. Кроме того, результаты исследований совершенно изменяются у женщин благодаря многочисленному классу проституток. Не подлежит сомнению, что многие деревенские девушки делаются преступницами именно благодаря проституции, которой они занимаются, являясь в города в качестве прислуги. «Знакомство с большими городами, – говорит Паран дю Шателе, – оказывается очень пагубным именно для деревенских женщин, которые, по свидетельству статистики, доставляют огромный контингент проституток».
В Париже половина всех проституток рекрутируется среди швей и гладильщиц, треть – среди разносчиц и модисток, треть – среди прачек и фабричных работниц и весьма небольшая часть – среди актрис.
3. Военные. Мы должны отдельно рассмотреть преступность военного сословия, которое, по Хаузнеру, превосходит в этом отношении другие классы населения в 25 раз. Но Хаузнер вряд ли исключил из массы невоенного населения стариков, женщин и детей, благодаря чему он и получил столь незначительную по сравнению с военными преступность. По крайней мере в Италии мы получаем совершенно другие цифры на этот счет, именно здесь приходится в среднем среди военных 1 на 112 осужденных, причем большинство преступлений принадлежит к разряду тех, которые с общей точки зрения даже не могут быть названы преступлениями, как нарушения дисциплины, симуляции болезней и т. п.
Если мы сравним преступность военного сословия с преступностью населения вообще одного и того же возраста (между 21 и 31 годом), то она окажется, конечно, больше последней, но объясняется это тем, что среди военных нет женщин, которые понижают общую преступность на 80 %.
Больше всего влияет на число преступлений среди военных то обстоятельство, что у них, по выражению Месседальи, почти сливаются условная и действительная преступность. Кроме того, здесь играет большую роль легкость, с какой среди военных открывается каждое преступление, между тем как в других сословиях обнаруживается и наказывается едва половина совершенных преступлений. Так, в 1895 году на 233 181 преступление, о которых производились следствия следственными судьями, приходилось 70 276 таких, в которых виновные не были обнаружены. В 1862–1866 годах 68 % тяжких и 54 % легких преступлений остались в Баварии ненаказанными, так как преступники не были обнаружены.
4. Душевнобольные. Зависимость между профессиями и душевными заболеваниями выступает далеко не так ясно, как связь между последними и преступлениями. Из статистических данных, собранных на этот счет во Франции и являющихся до сего времени самыми подробными, мы убеждаемся в странной аналогии [35] , существующей между преступниками и душевнобольными.
В городах число последних превышает их количество вдвое, чем в деревнях (отношение между ними равно 223:100). Меньше всего наблюдается душевнобольных среди земледельцев, а больше всего среди лиц свободных профессий.
По исследованиям Жерара, душевные болезни больше всего распространены среди домашней прислуги, слесарей и рудокопов, а по наблюдениям Берда и Голда – среди сапожников (1,2–8 % общего числа принятых в заведения больных) и поваров (1,3 %). Дзани же отметил наибольшее количество психических заболеваний (до 5 %) улиц свободных профессий.
