class="p">Князь напрасно испугался бестактности графини: Скобелев лишь округлил глаза и сделал вид, что ничего не слышал. Бросить же слова во второй раз у графини не хватило духу. «В самом деле, получилось бестактно», — пожурила себя она и стала ждать подходящего момента.
— Михаил Дмитриевич, может быть, соизволите обратить внимание и на нас?! — вновь сказала она с некоторым вызовом, видя, что командующий не собирается ее замечать.
— Ах, это вы, ваше сиятельство! — удивился Скобелев. — Простите, не усмотрел вашего появления. И князь с вами! Прекрасно. Поднимайтесь ко мне на тахту.
— Пожалуй, поднимемся, Серж, — сказала Шаховскому графиня. — Как он ловко умеет притворяться, я даже не думала.
Скобелев встал и подал руку графине. Оказавшись на тахте, она села рядом с ним, подождала, пока усядутся Шаховской и акционер Эльфсберг, сказала претенциозно:
— В Вами все-таки медики не поедут.
— Отчего же, ваше сиятельство? — удивился Скобелев. — Или доктор вам не советует? — Скобелев бросил взгляд на Студитского. — Впрочем, такие вопросы решаются без посторонних.
— Да, я понимаю это, — согласилась графиня.
Скобелев был явно смущен: и ее репликой, и тем, что сидит она вот здесь, не при своем деле.
— Господа, — сказал Скобелев, — у меня срочные дела, пожалуй, я откланяюсь, а вы тут пируйте. Ваше сиятельство, прошу, — позвал он ее и слез с тахты.
— Генерал, голубчик, а руку! — капризно сказала графиня. — Я же не сойду с тахты без вашей помощи.
— Пардон, — смутился Скобелев.
Генерал и графиня отошли от тахты и поднялись на айван.
— Вы пришли ко мне после того, как поговорили с доктором Студитским? — спросил Скобелев.
— Ах, Михаил Дмитриевич, но он же прав! Во всем прав! Я не понимаю, зачем вам понадобился Вами!
— Ваше сиятельство, — попросил генерал, — я очень прошу — не вмешивайтесь в дела военных, а в мои тем паче. Лечите себе на здоровье больных и раненых. Если нужна Красному Кресту какая-нибудь помощь — в деньгах или продовольствием, — я окажу ее тотчас. Что касается похода и занятия Вами, это вас не должно интересовать.
— Нет, генерал, вы должны внести полную ясность, — обиделась графиня.
— Хорошо, ваше сиятельство, — сказал Скобелев и крикнул, повернувшись к тахте: — Гродеков, Петрусевич, Эристов и вы, доктор, прошу ко мне!
Все собрались у него в комнате. Он достал из полевой сумки бумагу, и сказал:
— Никаких сражений и кровопролитий не будет, если текинцы безоговорочно примут мой ультиматум. Вчера ночью принято решение отправить гонца с этой бумагой в Ахал. Ханы должны сложить оружие и выйти из крепости с хлебом-солью. Будут они благоразумны — буду благоразумен и я. Что касается Вами — это селение избрано в качестве главного опорного пункта. Весь центр тяжести переносится на Вами. — Командующий строго посмотрел на Студитского. — Всем, чем вы занимались в Кизыл-Арвате, доктор, вам необходимо заняться в Вами… Продовольственные и вещевые склады, госпиталь, баню, столовую, жилые бараки — все это надо строить. Что касается вашей предполагаемой докладной Обручеву о моих действиях, скажу вам следующее… На военном совете у государя командующий Кавказским округом великий князь Михаил Николаевич оговорил право распоряжаться моей экспедицией. Так что, господин доктор, жалуясь на меня, вы подаете жалобу на князя Михаила и самого государя императора. Советую вам воздержаться.
Капитан промолчал.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
I
Сотня джигитов Тыкмы-сердара, разделившись на несколько групп, стояла на копетдагских высотах Бендесенского перевала. Несколько дней назад Тыкма отправил ответное письмо Скобелеву от ханов Ахала. В письме содержался категорический отказ и резкое предупреждение: если ак-паша переступит через перевал, то будет уничтожен со всем его войском. Сейчас Тыкма, сидя на коне, оглядывал дорогу в Ходжа-Кала и ждал появления царских войск. Тыкма был в легком текинском халате и тельпеке, за поясом револьвер, в руках, поперек седла, английский винчестер, в ножнах — сабля. Настроенный воинственно, он все же допускал мысль: «А может, ак-паша струсит, не полезет в бой? Он должен знать, что на моей стороне англичане!»
В сизой рассветной дымке утопали седловины гор. Выше, в каменных рубцах, белел снег и огненные лучи солнца уже ощупывали вершины. Далеко-далеко в синеве рассвета над Ходжи-Кала взлетела зеленая ракета. У Тыкмы-сердара екнуло сердце. Он был давно знаком с этим сигналом — русские солдаты двинулись в путь.
— Акберды, — сказал тревожно Тыкма сыну, — поезжай, предупреди Софи, чтобы был готов. Если их мало — вступим в бой, если идет весь отряд, спустимся в долину.
Тыкма-сердар посмотрел с горы вниз. Там, все еще окутанный мраком ночи, лежал Ахалтекинский оазис и прилегала к нему необъятным пространством Каракумская пустыня.
Акберды пустил коня по откосу и вскоре выехал на соседнюю гору. Тыкма вновь стал смотреть на дорогу. Не двигаясь, то и дело задерживая дыхание, он прислушивался к утренней тишине. Наконец дернул уздечку: «Идут!» Острый слух сердара уловил отдаленное ржанье лошадей и стук копыт. Чтобы убедиться, не ошибся ли, Тыкма слез с коня и приложился к дороге ухом. Тотчас вновь разогнулся и вскочил в седло: «Идут!»
Выехав еще выше, на самую вершину, Тыкма достал из хурджина подзорную трубу и вскоре поймал в оптический круг с десяток едущих на конях казаков. Самые первые держали в руках пики с флажками. «Дозор, — отметил про себя Тыкма. — Основные силы еще далеко». Но вот заклубилась над горами пыль и показались вдали конные отряды: один, второй, третий. За ними шла пехота. Дальше стоять не было смысла, и Тыкма сказал джигитам:
— Ну-ка, друзья, испробуем английские ружья. Подпустим на пятьсот шагов.
Сам он тоже вскинул над гривой коня винчестер, загнал патрон в патронник и стал целиться. Не дожидаясь, пока кто-то выстрелит, нажал на спусковой крючок первым. Грянул выстрел. Русский казак качнулся в седле и сполз с лошади. Тут же прогремело еще несколько выстрелов, и еще два казака упали с коней. Но через секунду-другую засвистели над головой сердара русские пули. Едущие за дозором кавалеристы пустили лошадей вскачь, стреляя на ходу по джигитам. Тыкма повернул коня и поскакал к перевалу…
К полудню всадники Тыкмы-сердара съехались в селении Арчман. В стычке потеряли двоих. Тыкма приказал везти убитых в крепость и там похоронить. Сердар спешил: надо было поскорее сообщить Махтумкули, Омару и другим о вторжении скобелевского отряда. Все время пришпоривая коня, он подгонял других, чтобы не отставали, и к вечеру перед ним распахнулись ворота текинской крепости.
Предводители встретили сердара возле большой белой кибитки. Тыкма слез с коня. Ступив на землю после долгой езды, ощутил боль в ногах: возраст уже давал о себе знать, — недавно Тыкме исполнилось
