Читаем без скачивания Умолкнувший оратор - Рекс Стаут

— Может, мы разделим комнату на секторы? — предложил Фриц.

— Зачем? — возразил я, не скрываясь от дела. — Ищи везде, вот и все.

— Мистер Вульф, может, мы ищем вот это? — наконец послышался голос Фрица.

Он стоял на коленях перед самой нижней и самой длинной книжной полкой; около него высилась стопка томов энциклопедии, снятых с полки, и теперь на том месте, всего в нескольких дюймах от пола, зияло пустое пространство. В вытянутой руке Фриц держал то, что мы так долго и тщетно искали.

— Идеально! — воскликнул Вульф. — Она действительно была особенной девушкой. Арчи, достань машину. Теодор, я, видимо, сегодня же поднимусь к тебе в оранжерею, но несколько позже, а уж завтра утром обязательно, и в обычное время. Поздравляю, Фриц!

Передав Вульфу валик и направляясь к выходу в сопровождении Теодора, Фриц сиял, как солнышко.

— Ну вот, — заметил я, включая диктофон. — Возможно, это как раз то, что нам нужно. — А может, и не то.

— Давай пускай, — проворчал Вульф, постукивая пальцем по подлокотнику. — Что ты копаешься? Не получается?

— Обязательно получится, только вы не торопите. Я волнуюсь.

Я включил диктофон и сел. Послышался тот самый голос, который мы так отчетливо слышали, когда проигрывали другие девять валиков. Минут пять мы сидели неподвижно. Я не отрываясь смотрел в динамик, Вульф закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Как только запись кончилась, я выключил аппарат.

Вульф глубоко вздохнул, открыл глаза и выпрямился в кресле.

— В нашу литературу нужно внести кое-какие исправления, — проговорил он. — Например, выражение: «Мертвые молчат» определенно устарело. Бун мертв — и все же он говорит.

— Да, да! — откликнулся я. — Немой оратор… Наука творит чудеса, однако вряд ли это обрадует преступника. Пойти за ним?

— Нет, мы все устроим по телефону. У тебя есть номер телефона Кремера?

— Разумеется.

— Вот и хорошо. Но прежде свяжись с Солом. Я скажу тебе, как это сделать.

33

Без десяти четыре наши гости уже сидели в кабинете. Один из них был наш старый приятель и противник инспектор Кремер, второй — бывший клиент Вульфа Дон О'Нил, третий — сравнительно недавний знакомый — Элджер Кэйтс, а вот четвертый оказался совершенно новым человеком: вице-президентом фирмы «О'Нил и Уордер» Генри Э. Уордером. Сол Пензер, скромно примостившийся в уголке за глобусом, был не гость, а свой человек, член нашей семьи.

Вульф впервые после среды был одет. Он уселся и окинул присутствующих взглядом.

— Господа, — заговорил он, — то, что вы услышите, не доставит ни малейшего удовольствия троим из вас, поэтому не стану томить, буду краток. Видимо, самое целесообразное дать вам прослушать сделанную на диктофоне запись, но сначала я должен объяснить, как она попала ко мне. Час назад валик с этой записью был обнаружен у меня в кабинете, вон на той книжной полке. Его спрятала там мисс Гантер, когда приходила ко мне в прошлую пятницу вечером, то есть неделю назад.

— Не была она здесь! — пропищал О'Нил. — Не приходила сюда!

Вульф холодно взглянул на него.

— Вы что, сознательно хотите затянуть процедуру?

— Почему же? Чем короче, тем лучше…

— В таком случае, не прерывайте. Само собой разумеется, что все, сообщаемое мной, полностью соответствует действительности и может быть доказано без всякого труда, иначе я не стал бы ничего говорить. В тот вечер, когда все разошлись, мистер Гудвин доставил сюда в кабинет мисс Гантер, и в течение нескольких минут она оставалась одна. Я никогда не прощу себе, что не вспомнил об этом раньше и не обыскал кабинет. Но все было именно так… А теперь послушаем запись, сделанную мистером Буном в последний день его жизни у себя в кабинете в Вашингтоне. Прошу не прерывать прослушивания. Арчи, включай.

Я включил аппарат. Сначала послышались шорохи, а через несколько секунд раздался голос немого оратора — Ченни Буна.

Мисс Гантер, эта запись предназначается только для нас с вами, и ни для кого больше. Напечатайте ее в двух экземплярах. Первый передайте мне, второй храните у себя в папке с секретными бумагами.

В специально снятом номере гостиницы я только что беседовал с Генри Уордером — вице-президентом и казначеем фирмы «О'Нил и Уордер». Это он пытался связаться со мной через вас, отказавшись при этом назвать свою фамилию. В конце концов, он все же застал меня дома, и мы договорились встретиться с ним сегодня, 26 марта. Он сообщил мне следующее…

— Довольно! — взвизгнул Уордер и, вскочив, бросился к диктофону. Я предвидел возможность подобной вспышки, поэтому заблаговременно поставил диктофон поближе к себе и теперь решительно преградил Уордеру путь.

— Все в порядке. Успокойтесь и садитесь. — Из кармана пиджака я достал пистолет и на виду у всех переложил его в другой карман.

— Я же разговаривал с ним конфиденциально! — крикнул Уордер дрожащим голосом. — Бун обещал мне…

— Перестаньте! — вмешался Кремер. — Вы обыскивали их? — спросил он у Вульфа.

— Ну зачем же? Они не гангстеры, убивающие из пистолетов! — огрызнулся Вульф. — Они бизнесмены, орудующие обрезками водопроводных труб… Во всяком случае, один из них.

Не обращая внимания на слова Вульфа, Кремер быстро, но тщательно обыскал всех троих. Ничего не обнаружив, он подошел к диктофону, положил на него руку и буркнул:

— Продолжайте, Гудвин.

…Он сообщил мне следующее: ему, Уордеру, несколько месяцев назад стало известно, что президент его фирмы Дон О'Нил получает от одного из работников Бюро регулирования цен конфиденциальную информацию, выплачивая ему соответствующее вознаграждение. Уордер обнаружил это не случайно и не в результате какого-то секретного расследования. О'Нил сам рассказал ему об этом и даже похвалялся на этот счет. Уордер же как казначей обеспечивал его необходимыми суммами, снимая деньги со специального счета в банке. Уордер заявляет, что он был вынужден идти на это, несмотря на свои протесты.

Повторяю, я излагаю здесь лишь рассказ Уордера, но склонен верить ему, так как он пришел ко мне сам. Конечно, нужно будет проверить в полиции, есть ли там какие-либо данные на этот счет, касающиеся О'Нила и особенно Уордера, однако в полиции не следует упоминать, что Уордер сделал мне настоящее заявление. Я обещал ему это в качестве условия, при котором он согласился сообщить все сведения, и я бы не хотел, чтобы мое обещание было нарушено. Подробно я переговорю с вами завтра, а пока, на всякий случай, делаю эту запись на валике диктофона. По словам Уордера, платежи начались с сентября прошлого года, и к настоящему времени общая сумма их составляет шестнадцать тысяч пятьсот долларов. Как объяснил Уордер, ко мне он пришел потому, что, придерживаясь в жизни определенных принципов, категорически осуждает взяточничество, особенно когда в роли взяточников выступают государственные служащие. Уордер якобы не мог занять твердую позицию в отношении О'Нила, поскольку О'Нилу принадлежит свыше шестидесяти процентов акций фирмы, а ему, Уордеру, менее десяти, и, таким образом, О'Нил может в любую минуту вышвырнуть его. Проверить это утверждение не так уж сложно.

Беседуя со мной, Уордер очень нервничал и выглядел испуганным. У меня сложилось впечатление, что рассказ Уордера соответствует действительности и что его приход вызван угрызениями совести, хотя не исключено, что подлинная причина кроется в его желании скомпрометировать О'Нила из каких-то пока не известных нам соображений. Правда, Уордер клялся, что он просто хочет ознакомить меня с этими фактами и тем самым дать мне возможность отделаться от подчиненного — взяточника. В какой-то мере это подтверждается требованием Уордера дать ему обещание, что против О'Нила не будет возбуждено уголовное дело.

Вы удивитесь, как удивился и я, узнав, что человеком, купленным О'Нилом, оказался Кэйтс, Элджер Кэйтс. Вам известно мое мнение о нем, и, как я думаю, вы согласны с ним. Уордер утверждает, что ему якобы известно, какую информацию Кэйтс продавал О'Нилу, но это, в конце концов, не так уж важно. Важно, что Кэйтс мог продать ее О'Нилу, а тот передавал банде гангстеров, именующей себя Национальной ассоциацией промышленников. Надеюсь, вы понимаете, какое отвращение вызывает у меня все это. За какие-то злосчастные шестнадцать тысяч!.. Меня не интересует, для чего Кэйтсу понадобились деньги… Правильнее всего было бы обратиться в полицию — пусть бы она схватила Кэйтса и О'Нила, но мое обещание Уордеру… Я подумаю, а завтра посоветуемся с вами.

Если бы мне пришлось встретиться с Кэйтсом, боюсь, я не смог бы себя сдержать и набросился бы на него с кулаками.

И все же важен сейчас не сам Кэйтс, а то, о чем эта история свидетельствует. Теперь я не допущу прежней ошибки — полностью доверять кому бы то ни было, за исключением, конечно, вас и Декстера. В дополнение к уже имеющейся мы должны создать какую-то особую систему предупреждения утечки секретных сведений. Подумайте над своими предложениями — завтра обсудим вместе с вами и Декстером. Я лично считаю, что руководство мероприятиями, которые мы разработаем, вам придется взять на себя, отложив все остальные дела. Мне будет трудно без вашей постоянной помощи, но иного выхода нет. Подумайте над этим. Завтра утром мне предстоит выступать на заседании комиссии сената. Я возьму эту запись с собой в Нью-Йорк и передам вам. Пока я буду занят в Вашингтоне, вы прослушайте ее, поразмыслите, а во второй половине дня мы займемся обсуждением…