Даже если кучеру и показалось странным, что молодая леди совершенно одна собирается отправиться в Сити, внешне он никак не проявил своего удивления. Он смачно сплюнул на дорогу и пробурчал нечто неразборчивое, принятое, однако, Викторией за согласие доставить ее к месту назначения. Решив, что это добрый знак, она обрадованно вскочила в экипаж. Но теперь, подъезжая к улице Дерби, она испытывала совершенно другие чувства. Она ни за что не призналась бы даже самой себе, что если и не сожалеет о своей выходке, то по крайней мере ощущает некоторую неуверенность и беспокойство. И еще она не имела ни малейшего представления, достаточно ли четырех фунтов, завернутых в носовой платок и аккуратно уложенных на самое дно ридикюля, чтобы заплатить за проезд.
Вокруг стоял невообразимый шум. Из окна экипажа девушка видела множество торговцев самым разнообразным товаром, расположившихся со своими тележками во всех мыслимых и немыслимых местах и орущих во всю мощь своих легких. Наверное, сообразила она, эти люди пытаются таким образом найти покупателя среди шумной толпы снующих взад и вперед мужчин, одетых как на подбор в черное. Она отметила, что к тому же на всех были черные широкополые шляпы, защищающие их наверняка переполненные всяческими деловыми проектами головы от холода и сырости.
Еще одно обстоятельство заставило Викторию поежиться и поплотнее прижать к себе ридикюль. Идущие по улице мужчины частенько бросали в сторону ее экипажа оценивающие и холодные взгляды. Все это тревожило, угнетало и отнюдь не добавляло решимости уже достаточно напуганной Виктории. В новом платье из желтого бомбазина и жакете того же цвета она была здесь неуместна: так экзотической птичке в ярком праздничном оперении совершенно нечего делать в компании черных воронов. Каждые несколько секунд она вздрагивала от очередного громкого проклятия кучера в адрес кого-то или чего-то, мешающего проехать.
Да что говорить, Виктории никогда в жизни не приходилось видеть улицы с таким интенсивным движением. Экипажи, подводы, фургоны, нагруженные бочками… Как здесь вообще можно ездить!
«Ты никогда не была в городе, но это еще не повод вести себя как затравленный мышонок, — твердо сказала она себе. — Это настоящее приключение, надо радоваться этому, а не бояться».
Нет никакого повода съеживаться от страха на этом грязном и дурно пахнущем сиденье, судорожно вцепившись в свой ридикюль. Скоро приедет Фрэнсис в своей собственной карете, и они вместе вдоволь посмеются над ее беспричинными страхами.
Через несколько минут экипаж остановился перед ничем не примечательным зданием. Виктория, ощущая нарастающую неуверенность, вышла и расплатилась.
— Вас подождать, мисс?
— Нет, спасибо, за мной заедет подруга. Кучер молча посмотрел на нее, пожал плечами и тронулся в путь. Дождь прекратился, и Виктория несколько минут простояла на улице, удивленно озираясь по сторонам в этом новом, незнакомом для нее месте. Все было так не похоже на тот замкнутый мирок, в котором она жила… Несколько явно любопытных взглядов прохожих вернули Викторию к действительности и напомнили, что она здесь не на прогулке. Она осторожно приподняла свои юбки из лужи, в которой стояла до сих пор, и направилась к пологим ступенькам.
Появление этой экзотической пташки в деловом офисе привело читавшего какую-то бумагу клерка в состояние, близкое к шоку. Он молча разинул рот и выпустил из рук документ, плавно опустившийся рядом с ним на пол.
— Я бы хотела видеть мистера Вестовера, — решительным тоном, который, наверное, очень понравился бы леди Люсии, заявила Виктория. — Пожалуйста, доложите ему, что пришла мисс Виктория Абермаль.
— Я.., я не знаю, мисс, вы — дама.., и, вы понимаете, я не знаю…
Виктория прищурилась, сморщила нос, явно стараясь подражать манерам леди Люсии, и сквозь зубы процедила:
— Сделайте любезность, доложите, что я его жду.
— Да, мисс, конечно, сию секунду.
Услышав о столь необычном посетителе, поверенный выскочил из своего кабинета, как пробка из бутылки шампанского.
— Мисс Абермаль?
Она улыбнулась и кивнула, ожидая, что будет дальше.
— Какое для всех нас облегчение, что вы опять в безопасности, мисс. А где же барон Драго? Он не приехал с вами?
«Я должна быть очень осторожной и ни в коем случае не допустить никакой ошибки», — подумала Виктория.
— Барон Драго? — переспросила она.
— Конечно! Он только вчера был здесь и рассказал, что ему удалось вырвать вас из рук похитителей! Я понимаю, мисс Абермаль, это так неприятно, но сейчас все в порядке, не правда ли?
Рафаэль выдал себя за Дамьена? Умный ход. Наверное, таким образом он сумел узнать все, что нужно. Но что он говорил о похитителях? Какая-то новая уловка?
— Я в полном порядке, мистер Вестовер. Я просто хотела с вашей помощью восстановить в памяти кое-какие пункты, касающиеся моего наследования.
Бедный поверенный в изумлении уставился на посетительницу, не в силах решить, как поступить.
— Поймите меня правильно, это совершенно необычно… Чтобы молодая леди была здесь одна… Я не уверен…
— Барон решил, — мягко перебила Виктория, — что пришло время мне самой встретиться с семейным поверенным, человеком, который так долго заботился о предназначенном для меня наследстве. Барон сказал, что это мои деньги и я имею полное право знать все условия и оговорки. Вы не согласны, сэр?
— Барон так сказал? Что ж, это хорошая новость. Думаю.., все это необычно, не правильно.., но, похоже, у меня нет выбора.
— Большое спасибо. — Виктория одарила его ослепительной улыбкой и быстро прошла мимо все еще стоявшего в нерешительности и крайне смущенного поверенного в его кабинет, пропахший кожей, чернилами и пылью. Подождав, пока он вытрет стул для посетителей своим носовым платком, она села.
— Скажу вам сразу, мисс Абермаль, что я не одобряю этого. Но раз вы уже здесь и все это с ведома барона, я сообщу вам общие условия завещания. — Мистер Эбенер Вестовер тяжело вздохнул, покосился на свалившуюся ему на голову посетительницу, поняв по ее решительному виду, что стащить ее с этого проклятого стула удастся разве только силой, и заговорил.
Его речь изобиловала многочисленными паузами, вздохами и неодобрительными взглядами. Он давно уже понял, что девушка пришла сюда по собственной инициативе. Не мог барон Драго по доброй воле отправить сюда свою подопечную.
— Двадцать пять, — с ужасом повторила Виктория, почувствовав, что ее сердце замерло, а потом провалилось куда-то в пустоту. Что же теперь делать? Она ничего не получит, пока ей не исполнится двадцать пять лет. А ей еще нет девятнадцати. И хотя мистер Вестовер очень осторожно подбирал слова и выбирал самые обтекаемые формулировки, она поняла, что Дамьен использовал ее деньги в своих целях.
