провёл в гостиную, где на столе их ждал вкусный обед. Уже сидя за столом, все оживлённо разговаривали, не забывая посматривать по сторонам, рассматривая коллекцию картин Якушкина.
— Ваша мама не будет менять фамилию и имя на свои прежние? — тихо спросил Алекс Полину.
— На счёт имени не знаю. Для всех нас она остаётся Марией, а то, что написано в паспорте, лишь трагический эпизод в жизни мамы, связанный с девушкой Людмилой. Та девушка всей душой желала помочь маме. Думаю, что имя она не изменит, в память о той дружбе. А вот фамилию… — Полина улыбнулась, — имеет право изменить любая женщина, вступающая в брак.
— Вы правы, — поддержал её Алекс. — А вы не думали в ближайшее время изменить фамилию?
— По-моему, мне надо на свежий воздух, — лишь произнесла она.
Алекс помог выйти ей из-за стола, уводя из гостиной. Выйдя из дома и вдохнув свежий воздух Полина Павловна немного пришла в себя.
Алекс снова повторил:
— Полина Павловна, я совершенно серьёзно задал вам вопрос о смене фамилии. Я предлагаю вам взять мою фамилию и стать моей женой.
Якушкин внимательно смотрел на Полину, ожидая ответ. Полина улыбнулась:
— Алекс, я согласна.
Счастливый Алекс нагнулся и поцеловал Полине руку.
— Вы сделали меня самым счастливым человеком на свете, — признался он, — только когда вы уехали, я ощутил всю полноту тоски и тревоги. Я понял, что не могу без вас жить.
Полине приятно было это слышать. Почти то же самое ощущала и она, когда эти месяцы находилась в России. Сколько раз она вспоминала Алекса, как иногда ей не хватало его мудрого совета и доброго слова.
* * *
Полина с Алексом сели в машину. Мария Александровна села на заднее сидение. Автомобиль завёлся и легко тронулся с места. Теперь Алекс знал всю историю Марии Александровны; её нелёгкую и тяжёлую жизнь. Он восхищался этой мудрой, образованной женщиной с высокими моральными принципами и глубокой выносливостью перед испытаниями.
— Мы договорились встретиться возле Нотр — Дама, — сообщила Мария Александровна Алексу. — Когда-то мы были молоды и мечтали о том времени, когда приедем в Париж и первое, что посетим — это Нотр — Дам, а затем Лувр…
Алекс улыбнулся:
— Мечты сбываются, правда?
— Совершенно с вами согласна.
Остановились недалеко от Нотр — Дама и все вместе направились к главному входу. Полина сразу различила силуэт отца. Нагнувшись к матери, она произнесла:
— Вон папа. Ты иди, а мы с Алексом здесь подождём.
Мария Александровна пожала дочери руку и двинулась вперёд. Полина и Алекс со стороны наблюдали за этой трогательной встречей. Двое старых людей, расставшиеся совсем молодыми людьми, встречаются вновь. Пять десятилетий пролетело над их головами, а они смогли сохранить свою любовь, верность и чистоту друг другу.
Мария Александровна подошла к Полю и окликнула его:
— Поль.
Он обернулся и увидел её. Ни слова не говоря, нежно обнял и поцеловал. Они стояли обнявшись и плакали…
Мечты сбываются. Поль и Мария были в Париже и первое, что они посетили был Нотр — Дам.
P.S. Пятнадцатого августа 2000 года Поль Шамнэ обвенчался с Марией Великовской.
— Всю жизнь мечтал жениться на Марии, а женюсь на Людочке, — заметил он.
После свадьбы Мария получила новое имя — Людмила Шамнэ.
В этот же день венчался и Алекс Якушкин с Полиной Шамнэ. После свадьбы молодая получила новое имя — Полина Якушкина.
Тайна декабристов соединила эти сердца, и для них это было самым лучшим подарком.
Александр Балашов
Камни прошлого
Камни прошлого — это ступени в будущее.
(Китайская пословица)
МУЖ И ЖЕНА — НЕ ОДНА САТАНА
«Живя рядом с покорным мужчиной, который с вами не ссорится, не пытается руководить в семье, не настаивает на своём мнении, не обольщайтесь тем, что его не волнует собственная бесхребетность. Очень даже волнует».
(Из советов психолога)
С утра в московской квартире Лаврищевых разрывался телефон. Кто-то настойчиво добивался хозяев долгим дозвоном. Но час от часа вызов становился короче. Надежда дозвониться у невидимого абонента таяла с каждым новым безответным звонком.
Супруги Лаврищевы, хозяева квартиры, в безлюдном пространстве которой надрывался старый стационарный телефон, в половине двенадцатого по полудню только вышли из дачного посёлка и спешили, чтобы успеть на клинскую электричку. Игорь Ильич нёс полное ведро спелой клубники, аккуратно завязанное сверху марлей. Белоснежная материя была в ярко алых пятнах и напоминала Лаврищеву кровавые пятна. Их бывший следователь прокуратуры, а нынче молодой пенсионер, «стойкий оловянный солдатик», как назвал его начальник отдела, выпроваживая на пенсию, вдоволь насмотрелся за годы работы в правоохранительных органах.
— Маш, — плачущим голосом сказал Лаврищев, перекладывая увесистое ведро в другую руку. — Вот чего ради я должен тащить эти мятые, истекающие кровью, простите, соком, ягоды до платформы на своём горбу? Поставил бы ведёрко в багажник нашей безотказной «Вольво», тебя на переднее сиденье — и с ветерком!.. Мне ночью Гуево, деревня моя снилась… Мать просила кружку с водой подать… Жёлтая вся какая-то, будто высохшая… Как наяву её видел.
— Во-первых, я тебе не «Маш»! Сколько раз повторять? — сухо оборвала мужа бодро шагающая супруга. — Во-вторых, «пёхом», как выражаются в твоей дерёвне Гуево, ходить полезно. В-третьих, что это за «вещие сны»? Ты меня, Ильич, пугаешь своей мистикой.
Игорь Ильич только тяжело вздохнул в ответ.
Некоторое время супруги шли молча. Лесная дорога, густо усыпанная прошлогодней рыжей хвоей, сокращая путь по асфальту, прямиком выводила на маленькую станцию-платформу, где останавливались пригородные электрички.
— А я вот верю вещим снам, — сказал Лаврищев.
— Был опыт?
— Был, — вздохнул Лаврищев.
Супруга, пародируя мужа, часто пользовавшегося диалектными словечками, насмешливо спросила:
— Намедни?
— Да нет, — снова вздохнул Игорь Ильич. — Когда Юлиан уже на втором курсе учился. Он мне перед отлётом в Германию всё о воротах в прошлое говорил, о временном портале, что якобы при совпадении каких-то дня рождения ещё с чем-то, открывается в доме на Набережной… А я, как ты сейчас, всё иронизировал, посмеивался… Ну, дал он мне запасные ключи, чтобы я цветочки поливал раз в месяц…По пути с работы домой заехал к нему на квартиру, в свой день рождения заехал…
— Ну, и?… — явно заинтересовалась рассказом мужа Мария.
— Наполивался так, что уснул нечаянно…
— Надрался, что ли?
— Да нет, трезв был аки стёклышко, но впал, на свою беду, в вещий сон. Чудом не расстреляли фашисты… Слава Богу, что живой.
— Не пугай меня, Ильич! — остановилась супруга. — Как ты себя чувствуешь?
Следователь
