удивился, что ему хватило наглости требовать слова самому. Но несколько рук – его приспешников – тут же взметнулись вверх, а следом еще больше.
Руки подняли все.
Я плохо разбирался во внутреннем устройстве политики конклава и поэтому не знал, как это оценивать.
– Тридцать четыре, – хрипло произнес Первый председатель, – против нуля. Голос предоставляется.
Девятый председатель даже не потрудился встать. Он откинулся на гранитную, похожую на памятник спинку кресла, как император, в надменности и горделивости не уступая оставшемуся стоять Семнадцатому председателю.
– Почему соларианский император прислал сюда именно этого человека? Адриан Марло хорошо известен. Этот делегат – воин, а не дипломат. Почему Красный император отправил на Падмурак воина?
– Потому что каждый должен служить на благо других в меру своих способностей, – колко ответил я, впервые заговорив на чистом лотрианском.
– Замечательно! – захлопал в ладоши Девятый председатель. – И весьма верно подмечено. Но вопрос остался без ответа. Почему именно этот делегат?
Лотрианская традиция непрямых обращений – с целью стереть любую идентичность, за исключением сугубо функциональной, – постепенно начинала меня раздражать. Пусть у лотрианских сервов формально не было хозяев, но в Империи даже у рабов были имена. Меня уже тошнило от лотрианского коллективизма, но я стиснул зубы и не позволил раздражению выйти наружу, выдохнув через нос и вспомнив стоические афоризмы Гибсона. Я чувствовал, что от моего ответа зависит многое, хотя и не знал почему. Несколько секунд посмотрев в глаза Девятому председателю, я перевел взгляд на других: престарелого Первого председателя, статного Семнадцатого. Множество почти безликих людей, одетых в серое, словно коллегия колдунов, поднялись над Великим конклавом, направив на меня микрофоны и голографы.
– Я знаю сьельсинов, – ответил я и для убедительности повторил это на языке Содружества, осторожно обращаясь с неуклюжими лотрианскими конструкциями. – Din konraad vedajim Rugyeh.
«Человек знает чужих».
– Во всей Империи нет никого, кто бы лучше меня изучил врага, – сказал я. – Я лично убил двух их князей, чем не может похвастаться никто другой. Я сражался с тремя пальцами Белой руки, служащей Бичу Земному. Я был первым, кому удалось убедить врага сдаться в плен на Эмеше. Император послал меня сюда, потому что я могу объяснить вашим адмиралам тактику и стратегию врага. Нашего врага. Господин, – обратился я к Двадцать Пятому председателю, – мое присутствие здесь и мои слова – не угроза. Это предупреждение. Сьельсины приближаются, и если падем мы, вы будете следующими. Они разрушат купола вашего великого города и сожрут ваш народ. Помогите нам, а мы поможем вам.
Всю мою речь Девятый председатель улыбался. Когда я договорил, он ничего не сказал, лишь снова откинулся в кресле, очевидно демонстрируя, что закончил.
– Конклав рассмотрит предложение делегата, – произнес Первый председатель. – Заседание окончено.
Сказав это, он потянулся к пустому креслу и что-то захлопнул. Вытянув шею, я смог различить книгу в черном кожаном переплете, фолиант длиной в локоть и шириной примерно в фут, чуть больше моих собственных дневников. Председатель встал и поднял книгу над головой, демонстрируя черную звезду на обложке. Теперь я понял, что передо мной экземпляр «Лотриады».
Я никогда не видел печатных копий этой книги. В детстве я, разумеется, ее читал – все дети лордов обязаны ее прочесть, чтобы понять, какое зло она несет. Но, как и большинство текстов на Делосе, «Лотриада» была в голографическом формате. Глядя на ее истинный облик, я испытал ужас.
Черная книга.
Единственная книга, разрешенная в Содружестве.
Подходящий символ, демонстрирующий все противоречия. Эта нация называла рабство свободой, выдумку – правдой и прославляла свой народ, разрушая саму концепцию личности.
Нация книгосжигателей, поклоняющихся книге, – как вам такое?
Глава 12. Содружество
Переговоры были долгими.
Не стану задерживаться на пересказе всех заседаний и выступлений, состоявшихся за несколько недель, не буду погружать вас в то болото двоемыслия, которое представлял собой переговорный процесс с лотрианцами. Порой мы целыми днями ждали, пока Имперский совет пришлет необходимые документы по квантовому телеграфу, – данные между Падмураком и Форумом, отстоявшими друг от друга на тысячи световых лет, передавались со скоростью одного знака в секунду. Чтобы дождаться, пока совет свяжется с императором, давно покинувшим Несс и продолжившим турне по фронтиру, также требовались дни. Насколько мне было известно, император сделал остановку на Ванахейме и собирался остаться там на несколько месяцев.
Ни совет, ни император не готовы были расстаться с незаселенными территориями в Верхнем Персее. Содружество расселилось по дальним районам Стрельца, образовав своего рода щит, не позволявший нашим колонистам добраться на галактический запад. Именно это в первую очередь и заставило Империю начать экспансию в Центавр через Вторую Бездну и основать колонии вроде того же Гододина. Доступ к Персею не просто позволил бы Содружеству получить новые территории для освоения и открыл бы им путь во Внешний рукав к краю галактики, но приблизил бы лотрианские границы к Дюрантийской Республике и Княжествам Джадда, за что ни дюрантийцы, ни наши джаддианские союзники не сказали бы нам «спасибо».
Сьельсины были величайшей угрозой человечеству со времен Колумбии и ее дочерей, но никакая угроза не оправдывала предательство союзников.
При этом отказаться мы тоже не могли. Лотрианская поддержка была необходима, и я не мог вернуться на Несс и предстать перед кесарем, потерпев неудачу. Мне пришлось с лотрианской неопределенностью обсуждать аспекты нашего соглашения. Мы пошли на другие уступки, даже обговорили вероятность появления лотрианских колоний в отвоеванном Пространстве Наугольника, пересмотрели в пользу лотрианцев соглашение о границах в Поясе Расана, нейтральной территории в Стрельце между Империей и Содружеством.
Работа была монотонная, и ни к чему заострять на ней внимание.
Валке хватило нескольких дней, чтобы от всего этого устать, и я ее не виню. Она сама сначала решила отправиться со мной в город, чтобы не быть одной. Этот урок я усвоил давным-давно. После Береники мы расставались лишь в случаях, когда того требовали приказы, как на Эйкане, либо по взаимному согласию. Валка скоро перестала сопровождать меня на встречах со всевозможными председателями, предпочитая оставаться в роскошном номере дворцового комплекса, предоставленном нам принимающей стороной. По вечерам мы ужинали с чиновниками имперского консульства.
Старшим из них был лорд Дамон Аргирис, верховный консул на Падмураке. Аргирис жил в Ведатхараде вот уже почти пятьдесят лет, лишь изредка покидая стены посольской башни.
– Лотрианцы не слишком жалуют иностранцев, – рассказал он мне в сауне, – а в последние годы стало еще хуже. Во времена моего предшественника за Одиннадцатым куполом был иностранный рынок, где позволялось торговать приезжим. Но не имперцам, разумеется. Нам путь сюда был заказан
