К вечеру вернулся Грохотов. Он казался усталым. О чем-то переговорил короткими фразами с Леонидом и пошел к себе отдыхать.
Я помогала Оле монтировать небольшой прибор по схеме, которую дал нам Симон. Заработались до полуночи.
Вдруг рядом в кабинете, где занимался Леонид, зазвучали невидимые колокольчики. На стенном щитке перед нами вспыхнули три белые лампы. Через секунду средняя погасла, потом загорелась ярким сиреневым светом.
Сигнал тревоги!
В лабораторию вбежал Симон.
– Опять неблагополучно! – крикнул он возбужденно.
На пороге кабинета показался Леонид. Я увидела, как он торопливо выхватил из кармана револьвер, ахнула и застыла от неожиданности.
– Спокойно, друзья, – раздался властный голос Леонида. – Не торопитесь, Симон. Птичка попалась.
Симон потряс своими громадными кулаками. Его зубы скрипнули.
– Надо включить прожектор! Тогда увидим, что за птица.
– Вы правы. Надо посмотреть, в чем дело. Включайте.
Симон выскользнул из кабинета. Оля за ним. Леонид взял меня за руку:
– Идемте!
В непроглядной тьме мы остановились недалеко от крыльца лабораторного домика.
Тонкий яркий луч, как солнечный, просверлил темноту и начал быстро шарить по склонам горы. Потом остановился. Я напряженно вглядывалась, следя за лучом. Сердце мое нервно забилось. Показалось, что луч прожектора осветил лицо человека в кепке.
Прожектор погас. Я схватила Олю за руку.
– Тебе почудилось… – прошептал мне на ухо ее голос. Вероятно, я сказала вслух о том, что увидела.
Леонид вполголоса разговаривал с приблизившимся в темноте Симоном. Потом подошел Грохотов. Я могла расслышать только отдельные фразы:
– Кто-то лежит у реле…
– Пойду посмотрю…
– А если это приманка?
– Ага…
– Где наши собаки?
Послышался резкий свист Симона. Он звал собак.
– Это ты, Катод? А где Анод?
И опять свист и ответное беспокойное урчание Катода. Вторая собака пропала.
В ту ночь мы не ложились спать и с нетерпением дожидались рассвета. В темноте бесполезно было производить дальнейшие поиски.
Когда забрезжило, мы осторожно спустились по тому склону горы, откуда был дан сигнал тревоги.
Помню, по вершинам гор ползли прозрачные красноватые облака. Искрился дальний ледник. А вокруг нас лежала густая тень. Солнце как будто не хотело заглядывать сюда, за крутой склон горы. И вот мы остановились, пораженные неожиданным зрелищем.
В пасмурном полусвете увидали на каменистой площадке окровавленный труп нашего бедняжки Анода.
В плотно стиснутых, окоченевших челюстях собака держала кусок материи, по-видимому, вырванный из одежды.
Леонид показал по направлению к лесу:
– Кажется, не ошибусь в некоторых деталях происшествия. Милый наш Анод боролся там, ниже. Был смертельно ранен. Видите, кровавые следы? Но нашел в себе силы добраться сюда, чтобы дать нам знать об опасности.
Симон склонился над Анодом, разжал челюсти собаки, вынул клочок материи и протянул его Леониду. Грохотов пожал плечами:
– Что за тряпка?
Леонид развернул материю и показал нам.
– Но это же карман! – вскрикнула Оля.
– И притом вырванный из мужского пиджака, – добавил Симон.
– А внутри кармана клочок бумаги, – жестко усмехнулся Леонид.
– Что такое? – заинтересовался Грохотов.
Он посмотрел и пробурчал:
– Совершенно непонятно! Какие-то линии и зигзаги. А!.. Да ведь это более чем любопытно! Может быть, ты, Леонид, разберешь?
Леонид спрятал в карман клочок бумаги и предложил:
– Давайте похороним Анода здесь. Он был верным сторожем.
Мы принесли кирки и заступы. На холмик положили тяжелый красивый камень. Симон черной краской написал на камне одно лишь слово: «Анод».
Южное солнце ожесточенно жгло, когда мы, печальные, поднимались к себе на гору.
Вечером Оля шепнула мне новость:
– Получена радиограмма. Степан Кузьмич и я выезжаем в центр. Немедленно. Пойду укладываться. Ах, да!.. В таинственной записке был план нашей станции.
Рано утром, когда фигуры Грохотова, Оли и сопровождавшего их Луки исчезли внизу за деревьями, Леонид, как будто вскользь, сообщил мне:
– Придется преодолевать новые трудности. Не боитесь?
– Не боюсь, – ответила я. – Привыкла, и мне нравится здесь.
Леонид остро взглянул на меня:
– Будем работать не здесь.
– Где же?
– Строится пункт, откуда будут отправляться шаровые.
Период весенних гроз в Саяльском пятигорье кончился. Весенние грозы начинались, как по расписанию, ровно в половине двенадцатого дня по местному времени. Теперь же восточный ветер приносил громадные тучи по ночам. С вечера воздух густел. Становилось душно. Зарницы полыхали в горах, как пожары. А по остроконечным вершинам, ночью бегали разноцветные языки пламени. Но днем грозы прекращались.
Время за работой мчалось незаметно, без всяких происшествий.
Ежедневно Леонид и Симон подолгу разговаривали с кем-то по мощному радиотелефону.
Меня в подробности не посвящали, но я была даже довольна этим. Так было спокойнее. Правда, я знала, что постройка новой, постоянной станции где-то здесь поблизости, в горах, уже подходила к концу.
Однажды Симон сказал при мне Леониду:
– Послезавтра приступят к наружному монтажу.
– Тогда надо подумать, кто будет дежурить в большом гольдере, – отозвался Леонид.
– Где? – изумилась я.
Леонид указал пальцем на пол:
– Там, внизу.
Мне раньше и в голову не приходила мысль о подземных помещениях. Но ведь их здесь не было! Где же они? В другом месте?
Прошла приблизительно неделя.
Как-то Леонид сообщил, что я должна сопровождать его. Я так привыкла к неожиданностям, что не стала даже спрашивать, куда едем.
– Ага, – ответила я.
Мне казалось удобнее быть немногословной, как Симон.
XXVIII. Молнии в плену
Верхом на лошадях мы с Леонидом спускались в Саялы. В лесу встретилось несколько всадников, с которыми Леонид обменялся какими-то фразами.
– Ну, поехали! – весело предложил мне Леонид, кончив разговор. Мы помчались и скоро очутились в Саялах. Там пересели на машину и довольно долго кружили по хорошему, бетонированному шоссе.
– Сейчас мы будем на восточном склоне Чап-Тау, – обмолвился Леонид.
Авто остановилось. В темноте я успела рассмотреть, что стоим у подножия горы. Наверху слышались голоса и горели неясные огни. Мы вылезли из авто. Рука Леонида дотронулась до моего локтя:
– Где вы? Держитесь за меня. Не хочу зажигать фонаря…
Быстро темнело. Но я уже привыкла двигаться по территории станции в полнейшем мраке и смело сказала:
– Идемте.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
