Жар-птица. — За живой водой пожаловала, верно? — кивок. — Что ж, тогда точно я вас смущать не стану.
— Прошу прощения, что встречу вашу прервала, — извинилась Варвара.
— О, нет-нет. Ваши беседы ценнее и важнее. Рада была увидеться, — поклонилась Василиса и, перевоплотившись, улетела прочь.
— Что же это она? Это я её так пугаю или она до сих пор ото всех подряд бегает? — спросила Варвара, на скамью присаживаясь.
— Ото всех, не переживай. Сама ведь знаешь, как тогда дурно всё приключилось, — проговорила Прекрасная.
— О, да-а. Вообще все истории в Яви скверно складываются. Я вот свадьбу кровавую устроила. А про тебя вообще молчу! Сначала извела бедолагу Кирилла, что он аж Змеем стал. Потом ещё сына родила, век людской спокойно дожила, а после уж в Прави обитать стала. Ну прямо-таки кошмарная участь! — саркастически заметила Варвара. — Но что-то я не вижу, чтоб ты или Василиса страдали. А вот бедному Кириллу я искренне сочувствую.
Прищурилась Елена, грозно очи сверкнули, а Варвара лукаво улыбнулась. История эта часто предметом насмешек становилась для Бабы-Яги, однако Прекрасная былое вспоминать не любила — гневалась и себя корила. Всё надеялась Елена, что однажды сможет Кирилл прошлое своё принять и отпустить наконец.
— Сколько лет с нашей последней встречи минуло? — переменила тему Елена Прекрасная, рукоделие откладывая.
— Я не считаю, — отрезала Варвара. — Пребывание здесь для меня тяжко, всякий раз боюсь, что назад не вернусь.
— Тем не менее здесь ты, а не Марья, для которой дорога сюда всегда открыта. Полагаю, что меж тобой и Владимиром наконец-то установился лад.
— О, какие словечки. Не в бровь, а в глаз сразу метишь, — усмехнулась Варвара. — Но не надейся, что я тебе ответа прямого дам. Между нами по-прежнему разлад.
— Сколько можно дурью маяться и изводить друг друга? Вроде взрослые, а будто дети малые…
— Кстати, о детях, — Варвара тут же вцепилась в возможность перевести тему: — Как там Добрыня поживает? В порядке ли всё?
— В тереме своём с Настасьей живёт, изредка в гости заглядывают, — произнесла Елена, кокошником звонко звеня. В отличие от неё Варвара косу свою тёмную никогда не скрывала и украшений кроме ожерелья не носила.
— Забавно сталось: Марья часто к вам заглядывает, семью твою всю знает, Финист Баюна тоже иногда встречает, а вот мы с тобой разошлись и видимся редко, — грустно на сестру Варвара взглянула.
— Да, судьба нас рассудила давно. Жизнь моя мирная долгой была, имени два носила и скрывала много от люда, чтобы сын вырос достойно.
— Утаивали вы натуру Финиста дурно, стоит сказать, — засмеялась Варвара. — О том, что Добрыня Никитич знал птичий язык по сей день, поди, помнят, и никакие легенды о воеводе Никите, под чьим именем Финист скрывался, этого факта из моей памяти, по крайней мере, не сотрут. Да и всякий, кто смекалку применит, догадаться сможет, что настоящим чародеем богатырь слыл.
— Что верно, то верно, — вдруг голос мужской из-за спины Бабы-Яги раздался.
Обернулась Варвара и в изумрудные глаза Финиста взглянула. Не изменился он с момента их первой встречи: так же светел, высок и силён, уверенность и мощь одним видом внушает.
— Здравствуй, сокол ясный, — поклонилась Варвара. — Не виделись уж вечность целую точно.
— Рад встречи нашей, — ниже поклон Финиста был. — За живой водицей пришла?
— Наследили слуги наши, исправлять всё нынче придётся, а у Ярославы и Игоря все запасы кончились. Добродетелью занимаются, — видя недоумённые взгляды, пояснила: — Утопленников они сами порой спасают и на поверхность вытаскивают. А люди-то не знают, что живой водицей их опоили и из лап смерти выдернули. На удачу наивные сетуют и потом всё напрочь забывают и пуще с судьбой играют, — проворчала она.
Переглянулись Финист и Елена, улыбки пряча, однако Варвара заметила.
— Как не стыдно вам над Бабой-Ягой потешаться, а? Я ведь в облике старой ведьмы давно существую, вот и ворчу так, словно мне на деле далеко за… — она замялась, пытаясь вспомнить свой возраст: — За сколько-то там лет, — договорила Варвара, покашливая.
— Если бы дело только в этом было, — хмыкнула Прекрасная. — Ты всегда ворчливой слыла.
— А значит, что годы совсем её не изменили и в душе наша Варвара такая же премудрая, как и раньше, — польстил Финист, подмигивая.
— Я готова своей мудростью с Кириллом поделиться, чтоб он больше не бедокурил.
Видя смятение на лице Финиста, рассказала Варвара, что с ними в Нави приключилось.
— Отправишь Марью исправлять? — поинтересовался Сокол, выслушав её.
— Задача у неё такая: за порядком следить, так что выбор крайне мал, — тоскливо улыбнулась Варвара. Не думала она, что у дочери такая судьба выйдет.
Замолчали все ненадолго, каждый о своей участи размышляя. Тишину эту Финист нарушил, протягивая Варваре сумку небольшую, в коей лежал зачарованный ларец с живой водой.
— Спасибо, — благодарно поклонилась Баба-Яга. — Моё почтение обитателям здешним и Василисе за помощь неоценимую, — под надзором Жар-птицы источник живой воды обитал: она запасы распределяла. — А теперь мне пора домой возвращаться, — прощаться Варвара стала.
Сотворил Финист проход в Навь — силу посоха сберёг. Крепко обняла Варвара друга дорогого и сестрицу любимую и прочь шагнула, о своём размышляя.
Много лет минуло с той поры, когда оставила она мужа и дочь в час тревожный, покуда проклятие над ними зрело. Не ощущала Варвара влияния его, ибо хитёр был Ярополк и голову ей тоже дурманил. Бросила тогда она и Марью, и Владимира, за что и поплатилась знатно, оборачиваясь старухой уродливой, вынужденной скитаться по болотам и жить по соседству с кровопийцами-упырями. Расплата долгой и тяжёлой выходила, хоть с Марьей помирились они быстро. Однако как не уговаривала Моревна мать возвратиться домой, не слушала Варвара её и ведьмой дальше сказывалась. Но теперь, когда увидела после стольких лет разлуки Владимира, заныло сердце — истосковалась душа по нему знатно.
Возвратилась Варвара в Тёмный терем и замерла напротив Кощея, глаз от него не отводя. В голове тут же образы возникли, как вместе они против нечисти сражались и души спасали; как колдовству Владимир её учил и истинную сущность в людях подмечать заставлял; как сам выхаживал после родов тяжких; как за дочь переживал и гордился её
