После того как все ушли, чтобы вернуться к своим обязанностям банкиров и политиков, ученых и поэтов, к друзьям и семьям, которые ничего не подозревали об их связи с тайным древним обществом, после того, как он остался один на последнем этаже высотного здания, Тибодо тихо прошел в соседний офис, где его ждал какой-то человек.
— Бушхорн отказывается продавать, — сообщил мужчина. У него были впалые щеки и щербина между двумя передними зубами. Напоминая по сложению бульдозер, он привык добиваться своего. Однако в этом случае его постигла неудача.
Фило с огорчением покачал головой. Он предпочитал делать приобретения мирно и цивилизованным способом. Но, когда он встречал сопротивление, появлялась необходимость и в экстренных мерах.
Об этом остальные члены общества тоже не знали.
Сэмми был ее спасителем. Если бы не его бесценное общество на протяжении последних лет, Бритта Бушхорн просто бы не выжила. Поэтому она кормила его лучшей едой, давала лучшие игрушки и каждый день выпускала на два часа полетать по дому.
Это был самый счастливый корелла в мире.
Бритта жила одна в квартире, выходившей окнами на Хедерихштрассе во Франкфурте. Ей было всего сорок два года, но ее волосы были такими же белыми, как и перья птицы, восседавшей у нее на плече. Глаза Бритты были большими и испуганными, потому что повидали слишком многое. Ее пытали повстанцы, захватившие медицинскую клинику, где она работала вместе с мужем в джунглях Юго-Восточной Азии. Она провела много месяцев в темноте и чуть не умерла от голода, когда из двадцати девяти сотрудников клиники осталась в живых она одна.
Сэмми помогал ей преодолевать трудности. Корелла с добрым характером присвистывал, когда она снимала одежду, чтобы принять душ, вместе с ней ел бутерброд из черного хлеба с сосиской, требовал, чтобы ему почесали голову, и наполнял квартиру забавными звуками. Он представлял собой дружбу и любовь в ее мире борьбы за права человека. Являясь членом Организации международной амнистии, Бритта писала письма, произносила речи, организовывала марши протеста и следила за творящейся вокруг несправедливостью. Сэмми был противоядием от всей пакости этого мира.
Инвалидное кресло было оснащено электродвигателем. Эта роскошь была необходимой — ее руки, сломанные повстанцами, так никогда и не обрели прежней силы. Подъехав к птичьей клетке, пока Сэмми сидел у нее на плече, она пообещала угостить его попозже вкусненьким, если он будет хорошо себя вести и не пропустит свой обеденный сон. Сэмми издал тихий крик, игриво щипнул ее за мочку уха и по ее руке забрался в клетку. Усевшись на жердочку, он задрал голову кверху, поднял красивый белый хохолок и, похоже, решал, с чего бы начать трапезу — с морской пенки или с яйца, сваренного вкрутую. Бритте показалось, что открылась входная дверь. Но она помнила, что дверь была заперта.
Когда она обернулась, позади нее стояли двое мужчин в плащах: один темнокожий, другой белый с красным пятном на щеке.
Третий мужчина, постарше, с седыми волосами и бородой, шел позади, двое расступились перед ним, как море перед пророком. На нем были белые брюки и белая рубашка с открытым горлом, поверх было накинуто длинное кремовое кашемировое пальто, словно вызов тоскливому пасмурному дню за окнами. Встав посредине ее небольшой квартирки, он сказал с внушительным видом:
— Не бойтесь, фрау Бушхорн. — Фило бегло говорил на немецком языке с легким американским акцентом. — Мы не причиним вам вреда.
— Кто вы? Что вам надо? — спросила Бритта. Она развернула кресло, чтобы быть лицом к незваным гостям и показать, что ее непросто запугать.
Фило замолчал, наблюдая за ее действиями. Это сильная женщина. Ее волосы поседели раньше времени, так же как у него. Он знал, что с ней произошло; эта история попала на полосы международных газет, когда она сбежала от повстанцев и была найдена туристами. Теперь Бритта Бушхорн являлась символом движения в защиту прав людей во всем мире. Фило знал, о чем она думала: нет ничего такого, что ей могли бы сделать, чего она не пережила, находясь в плену.
Она ошибалась.
Он опустил руку в карман и достал небольшую книгу. Во время плена муж Бритты Джейкоб испытал ряд загадочных видений. В темноте он видел свет; в боли он чувствовал руку Божью; в криках своих коллег под пытками слышал голос Божий; и когда он терял сознание от боли, то покидал свое тело и попадал в мягкую колыбель любви.
Джейкоб рассказал о видениях плененным товарищам, чтобы вселить в них надежду и спокойствие, а позже записал их на клочках бумаги, найденной в клинике, используя мел, уголь и карандаши в те моменты, когда охранники отвлекались.
После выздоровления в больнице и возвращения домой Бритта обратилась к записям в поисках утешения. Полагая, что посланиями надежды следует поделиться со всем миром, она издала их небольшой книгой. Слова надежды, мудрости и спокойствия сразу же стали популярными, а книга оказалась бестселлером. Видения Джейкоба Бушхорна перевели на языки многих стран мира, включая английский. И это было как раз то издание, которое Фило держал в руке.
— Мы пришли за оригинальными записями, с которых был сделан этот перевод.
Теперь ей все стало ясно.
— Вы человек, пытавшийся купить их у меня. — Было несколько предложений, последнее составило один миллион американских долларов.
— Да, — мягко сказал Фило. — А теперь мы пришли забрать их.
Она потянулась к телефону. Фило в два шага оказался возле нее и прикоснулся кончиками пальцев к тыльной стороне ее ладони.
— Не бойтесь, — произнес он. Его глубокие серые глаза крепко впились в нее и, не мигая, не отпускали. — Мы не причиним вам вреда. Я обещаю.
Она с надеждой посмотрела на телефон.
— Вы не можете получить эти бумаги.
— Мои коллеги проведут обыск в вашей квартире. Но они сделают это очень аккуратно и с уважением к вам. Я приказал оставить все так, как было до нашего прихода. Если они что-то положат не туда, куда надо, скажите мне, и я все исправлю.
— Ищите на здоровье, — с вызовом предложила она.
— Так и сделаем. — И он пошел на кухню.
Бритта подняла телефонную трубку и стала набирать номер. Потом услышала тишину и поняла, что линия не работает. Она положила трубку на место и смотрела, как мужчина в длинном кашемировом пальто кремового цвета свободно вел себя на ее кухне. Она отказывалась бояться его. Пусть ищет, он не сможет найти бумаги. И Бритта знала, что ее ничем не убедить назвать то место, где они были спрятаны.
— Мы с коллегами не бандиты и не преступники, — сказал Фило, взяв чайник с плиты. — Мы рыцари священного похода, члены самого древнего и самого святого общества на земле, и выполнению нашей миссии не может помешать чье-то тщеславие или несогласие.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
