- Назначаю тебе свидание в Мадриде, на аэродроме. Скорее всего, это произойдет на Куатро виентос. Как романтично назван аэродром! Четыре ветра!
- Хоть бы один из четырех был для меня попутным. - Агирре без воодушевления пожал плечами.
- Не забывай - у нас есть в запасе пятый ветер!
- Ты имеешь в виду пятую колонну?
Кертнер кивнул.
- Я на нее рассчитываю меньше, чем генерал Мола.
В тот вечер Агирре был мрачнее, чем обычно, и выпил больше обычного. Он несколько раз вспоминал, что вчера неба над Мадридом не видно было за дымом и огнем и все чаще в небе льется кровь.
На следующее утро радиопередачи "Последние часы Мадрида" испарились из эфира, а парижское радио сообщало, что Мадрид героически сопротивляется, весь мир - свидетель этого сражения.
Накануне своего отъезда в Альхесирас, накануне прощального визита к германскому консулу Дрегеру, Кертнер узнал, что в Севилью вернулась статуя девы Марии. Ее привезли ночью, тишком, на грузовике с брезентовым верхом, без всякого эскорта, и святая дева приступила к своим старым обязанностям - по-прежнему покровительствовать городу.
19
Когда вспыхнула война в Испании, Этьен решил использовать свое постоянное местожительство и свою деловую репутацию, чтобы пробраться на занятую мятежниками территорию. Но как получить визу у франкистов? Помогла чековая книжка, хотя и на этот раз Этьен взяток никому не давал.
Он выехал из Милана в Рим и остановился в "Гранд-отеле". Пожалуй, отель "Эксцельсиор" на виа Венето - самый шикарный и усерднее шагает в ногу с модой, "Гранд-отель" несколько старомоден. Но именно в нем останавливаются миллионеры, заезжие принцы и принцессы, мировые знаменитости; это самый дорогой отель в Италии. Достаточно сказать: "Я остановился в "Гранд-отеле", - чтобы собеседник понял: он говорит с очень богатым человеком.
Итак, Этьен приехал в Рим и отправился в испанское посольство. Оно находится возле площади Испании, где на ступенях лестницы всегда толпятся художники - продают и покупают картины, нанимают натурщиц.
Старинное здание посольства окрашено в терракотовый цвет. Узкую арку ворот стерегут фонари на каменных столбах. Этьен прошел через глубокую, притемненную арку во внутренний двор, где журчит вода, вечно льющаяся из пасти каменного льва.
Оделся Этьен как на дипломатический прием, - в иные посольства следует заходить только изысканно одетым. И, уже подав свои бумаги и прощаясь с чиновником, он небрежно бросил:
- Каков бы ни был ответ, прошу поставить меня в известность. Я остановился в "Гранд-отеле".
Магическая фраза произвела впечатление на чиновника в консульском отделе. Этьен готов поручиться, что "Гранд-отель" сыграл свою роль в получении визы.
Но испанская виза - полдела. Кертнеру нужно было еще обязательно попасть на пароход "Патриа", который через несколько дней отплывал из Специи в порты мятежной Испании.
То был грузо-пассажирский пароход, который в том рейсе был в большей степени грузовым, чем пассажирским. Судя по осадке "Патрии", трюмы ее загружены. Вдобавок на палубе громоздились какие-то циклопические ящики, укрытые брезентом. Даже если бы при их погрузке не хлопотал Паскуале, Этьен легко догадался бы, что к Франко плывут "мессершмитты", разъятые на фюзеляжи и крылья.
Этьен не предполагал, что почувствует себя на испанской земле так уверенно и будет работать в относительной безопасности. Пусть даже иные испанцы принимали австрийца Конрада Кертнера за пройдоху и спекулянта патентами, который хочет погреть руки на чужом пожаре. Но поскольку Кертнер - авиаспециалист и автор каких-то патентов, вполне закономерно и естественно его внимание к техническим проблемам, возникшим в ходе войны.
Был еще один веский довод в пользу испанских поездок Кертнера. Поскольку Муссолини помогал мятежникам, все итальянцы выглядели в Испании как добровольцы, фашисты, и слежка за штатскими итальянцами была меньше, чем у них дома. В самом деле, что подозрительного во встречах итальянцев и австрийца, если они вместе помогают Франко воевать с красными?!
В Италии, когда дело касалось секретных материалов, Паскуале, отчим Джаннины, бывал очень робок. А на испанской земле, да и по пути в Испанию он вдруг обрел подобие хладнокровия. Он и суетился здесь меньше, не облизывал все время губы, высушенные страхом.
Паскуале выжидал, чтобы в коридоре, куда выходят каюты "люкс", было пусто, и тогда заходил к Кертнеру; он даже позволил себе вымученно пошутить по какому-то поводу.
А второй помощник капитана, Блудный Сын, хорошо известный Кертнеру, ни разу его не навестил и не обмолвился с ним ни единым словом, но не из-за своей робости, а лишь потому, что сам Кертнер настоял на такой сверхосторожности...
Пока Паскуале был занят на приморском аэродроме сборкой доставленных самолетов, а Блудный Сын занимался судовыми обязанностями, пока "Патриа" плыла из Альхесираса в Кадис, оттуда в Уэльву, Кертнер успел и помотаться по фронтовым дорогам до предместий Мадрида и проторчать неделю с одним днем на аэродроме в Табладе.
К отплытию "Патрии" из Уэльвы Кертнер опоздал, к отплытию из Кадиса тоже не успел. Теперь, если не подведет шофер нанятого автомобиля, он рассчитывает застать "Патрию" в Альхесирасе, хотя дорога туда значительно длиннее, придется объезжать горы, делать большой крюк.
Нанятый автомобиль давно пора было сдать в утиль, в дороге случилось несколько поломок. Этьен нервничал и успел на пароход только потому, что "Патриа" принимала на борт большую партию раненых итальянских солдат и с погрузкой раненых опоздали больше, чем Этьен с прибытием в Альхесирас.
Кертнер занял свою старую каюту, оплаченную в оба конца, и сразу стал спокойнее.
Он быстро установил, что в его отсутствие сюда наведался Блудный Сын. Как было условлено, он унес все, что Этьен фотографировал по пути в Испанию, а также сверток чертежей, которым полагалось храниться в каюте капитана "Патрии".
Одноместная каюта "люкс" со всеми удобствами. Если Этьен будет занят своими приватными делами, а в дверь вдруг начнут ломиться непрошеные гости, можно выкинуть в иллюминатор все, что при столь несчастливом стечении обстоятельств должно быть выброшено, все, что он не успел зашифровать и превратить в безобидные описания красот испанской природы, морских пейзажей.
Если Этьен заметит опасных попутчиков на палубе, то будет стоять у борта, держась за поручни, всегда готовый выбросить в море кассеты с пленкой.
Позади Малага, Альмерия, далеко на западе остались порты Картахена, Аликанте, Валенсия и Барселона. "Патриа" держалась подальше от республиканского берега и поближе к Балеарским островам. После Пальмы на Майорке "Патриа" уже никуда не заходила до самого Марселя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
