на камне спроси, — волк отвернулся и нырнул в заросли.
— Ладно, спрошу.
Парень направился к выходу из леса и через несколько минут уткнулся в белый камень, напоминающий известняк. Красноглазая птица важно восседала на самой верхушке и оглядывала окрестности.
— Здравствуй, подскажешь, как мне сестру вытащить оттуда, — спросил Славка.
— Кхе, кхе, — ворон откашлялся. — Нужно тебе, добрый молодец, добыть воды живой и мёртвой. И водой этой значится….
Ворон поперхнулся на полуслове, выпучил глаза и удивлённо раззявил клюв.
Славка потряс головой, что-то странное происходило — мир вокруг терял краски, выцветал, пока не превратился в чёрный фон — ни ворона, ни камня, ни леса. Он стоял в тёмном тихом пространстве.
Парень выругался, но звуков изо рта не вылетело. Что за хрень? Разобраться он, однако, не успел. Вязкая чернильная субстанция подхватила его, закрутила до тошноты и швырнула в сторону.
Настя нарезала круги по квартире. В груди давил, тянул плотный комок, не давал покоя, отвлекал, тревожил. Как там Николай? А Лиза? Сдержит ли обещание?
И что с Марусей и Чёрной Жемчужиной, как Лиза ими распорядится, когда власть к ней перейдёт? Не обидит ли?
Так много вопросов и хочется плакать, сесть посреди комнаты, обнять себя руками, раскачиваться взад-перед и тихонько завывать.
Нельзя так себя распускать, подумала Настя, русалки должны себя вести пристойно, принимать с достоинством удары судьбы. Так Маруся любила говорить.
А кому они должны? Да она теперь и не русалка, не Маруськиного роду-племени.
И Славка этот. Нехорошо как получилось.
При воспоминании о Славке комок в груди подрос и принялся распирать изнутри.
Настя упала на колени, опёрлась ладонями в пол и попыталась успокоиться. Нужно позвать Жемчужину, она поможет.
Девушка сложила ладони ковшиком, протянула ниточку к своему сердцу и залюбовалась. Перед глазами закрутился зеленый шарик, напоминающий по цвету робкие берёзовые листочки по весне.
— Как мне Славке помочь? — спросила Настя, зажмурилась, сморщила нос и со всей искренностью пожелала исправить содеянное.
Раздался хлопок и звон от удара металлического предмета. Настя вскочила и прыгнула в угол прежде, чем поняла, что происходит.
А произошло невероятное — сорванные шторы валялись на полу, железный карниз разломан пополам, стол и стулья перевернуты и навалены кучей у двери в прихожую, кровать стоит на боку и покачивается.
— Осторожно, — Настя кинулась и подпёрла опасно накренившуюся кровать плечом. — Упадёт сейчас.
— Где я? — вопросил Славка, пытаясь отползти от шатающейся кровати.
— Слава? Это ты? — Настя жадно разглядывала парня.
Он изменился, волосы отросли и стали абсолютно белыми. Вид измученный — ничего не осталось от того крепкого, пышущего здоровьем паренька из автобуса.
— Пока вроде я, — парень перевернулся на бок, подтянул колени к себе и привстал, опираясь на руку.
— Ой, не смотри! — Настя мотнула головой и прижала подбородок к груди, отчего волосы завесили ей лицо.
— Настя, рад тебя видеть. Наконец-то встретились, — Славка изобразил нечто, напоминающее его фирменный поклон, и девушка улыбнулась. Когда-то давно он так кланялся ей в «Сахаре». Хотя, это было полтора месяца назад, а кажется, что годы прошли.
— Ты как меня узнал?
— А что тебя не узнать? Скулы у тебя красивые, глаза вечно удивлённые, волосами так любишь заслоняться, когда стесняешься.
Славка с трудом поднялся, вытащил из кучи стул и примостился на краешек, придерживая голову руками.
— Что у тебя с головой? Ты ушибся? Как ты себя чувствуешь? Что болит? — Настя отпустила кровать, и та с грохотом упала плашмя. — Давай лёд приложу, у меня в холодильнике был, кажется.
К счастью, на кухне был порядок, появление гостя затронуло только одно помещение. Лёд отыскался быстро. Настя кинула несколько кусков в пакет, обмотала тонким полотенцем и вернулась в спальню.
— Не надо лёд, — парень отмахнулся от холодной грелки и взял Настю на руку. — Это ты меня перенесла? А сестру мою сможешь?
Настя проследила куда он смотрит — прямо на Жемчужину. Та взмыла к потолку и спокойно плавала вокруг люстры, пережидая вакханалию.
— Я не знаю твоей сестры…
— Знаешь! — перебил Славка. — Соня, одна из вас, русалка.
— Так вот как… — пробормотала Настя.
Всё встало на свои места. И почему Славка её узнавал в любом облике и откуда у него бирюзовое русальное зеркальце. Соня, значит. Та Соня, которую она сама сделала русалкой.
Настя хрипло расхохоталась и осела на пол.
— Я помогу, попробую позвать, — сквозь смех проговорила она.
Славка наклонился и влепил ей оплеуху.
— Прекрати истерику, соберись.
— Хорошо, хорошо. Я соберусь.
Жемчужина почуяла зов хозяйки и спланировала в подставленные ладони. Настя погрела оберег своим дыханием, представила Соню и пожелала, чтобы та оказалась рядом.
Несколько изумрудных нитей протянулись вдаль за пределы комнаты. Слабый отклик раздался вдали и затих.
Девушка скользнула мыслями по путеводным нитям и упёрлась в преграду — от неба до земли высилась радужная стена. Больше всего это напоминало нефтяную плёнку на воде. Стена гнулась, но не пропускала, отталкивала.
— Не получается, — Настя подняла взгляд на Славку, — что-то мешает.
— Что мешает?
— Я не знаю. У меня случайно с тобой получилось. Никто раньше такого не делал. Мы даже не знали, что Жемчужина такое может.
— Попробуй еще раз, пожалуйста, — попросил парень.
Настя кивнула и сосредоточилась — та же стена, те же радужные разводы.
— Не получается, — девушка вздохнула, — прости, я стараюсь. А где твоя сестра, то есть Сонька? Она с тобой была?
— Нет, мы разошлись. Она в Нави осталась.
— В Нави? — у Насти закололо кончики пальцев. А ты, значит, не в Нави? Может, поэтому тебя получилось привести, а её нет.
Славка хотел что-то ответить, но побледнел, закусил губу и начал заваливаться вбок.
Когда Славка пришёл в себя, он лежал на ворохе одеял, укрытый полосатым шерстяным пледом. Настя сидела рядом и держала его за руку.
— Кажется, вы с ней связаны, — девушка пожала плечами и посмотрела вниз.
