ему, как придворному целителю, просто необходимо при этом историческом событии присутствовать, в) заказы расписаны на полгода вперед, и он, как человек, держащий своё слово, не может отвлекаться пока на посторонние исследования…
Словом, все были крайне заняты, у всех были неотложные дела, которые они может и готовы были бы отложить, но только в исключительной ситуации. Причем лучше всего, если эта «ситуация» измеряется материально.
Ваня недоуменно повернулся к Фёдорову.
— Да они просто набивают себе цену и наилучшие условия выторговывают. Поэтому в категорический отказ и не уходят…
— Но разве из-за этого мы не рискуем получить ещё тысячи или даже десятки тысяч зараженных?
— А сотни и сотни тысяч, если болезнь и дальше будет распространяться в том же темпе? А теперь представь, что ситуация усугубиться? Сколько тогда они смогут выторговать?
За кафедрой уже знакомые ватиканский целитель оказался. Глядя на аудиторию с нескрываемым раздражением, он объявил, что под вопрос избавления от новой напасти создан фонд, в который многие страны уже внесли солидные депозиты… Вот только господа врачеватели названными суммами не удовлетворились. В воздухе витал запах наживы, озвучивались такие цены и условия, что даже Иван, знакомый с экономикой поверхностно, прекрасно понял, что тут никаких фондов не хватит. Почему-то большинство собравшихся из какой-то странной «цеховой» солидарности решили выжать из этой ситуации максимум, даже если ради лишней копейки им придется пожертвовать десятками и сотнями заболевших в будущем людей…
Иван такого подхода не принимал категорически. Да, сам он считал, что специалист не должен работать бесплатно. Но торговаться в таких условиях? Обрисованная картина получалась по настоящему страшной… Пройдут даже не годы — месяцы, и зараза распространится по всему миру… Неужели они этого не понимают?
Федоров сидел мрачный, что-то про себя прикидывал. И молчал.
Лудильщиков завертел головой в надежде найти поддержку. И увидел. Через три места от него сидел длинноволосый седой мужчина, который лишь в начале «дебатов» сказал пару фраз, а потом сидел молча и лишь всё больше и больше хмурился.
И вот этот целитель решительно поднялся со своего места и направился к кафедре, с которой загрохотал басом на весь зал.
— Господа и далеко не все уважаемые мной коллеги! Я слушал вас очень внимательно и понял, что вам явно не хватает благородства и простого человеческого милосердия. Или вы их где-то растеряли, пока поднимались на вершины своих пьедесталов… Как я вижу, вам не хватает или понимания всей опасности текущей ситуации или внутренней мотивации для активной борьбы с нависшей над нами угрозой…
— Это кто? — тихо шепнул Федорову Иван.
— А это, друг мой, сам Фредерик Штраус! Легендарная личность, Высший Целитель. За глаза его называют «Чумным доктором» — именно он остановил несколько эпидемий, вспыхнувших в Европе на последнее время, — так же тихо ответил Илья Федорович. — И если и он не справился с текущей проблемой, то ситуация с новой болезнью действительно архитяжелая…
А меж тем мужчина достал из-за пазухи несколько ампул, в которых плескалась мутная жидкость.
— Тут у меня концентрированный экстракт, который я смог выделить из тканей нескольких зараженных, прошедших самую радикальную трансформацию. И скажу я вам — от человека в них уже не так много и осталось… У этого состава интересное свойство, — мужчина потряс пробирки, — он вызывает сразу активную стадию болезни. И в форме куда более острой, чем в обычном случае. Конечно, если приложить усилия, тем же Высшим Исцелением её можно сдержать… Возможно…
— Только вам могла прийти в голову идея притащить эту дрянь на наше собрание! — взвизгнул возмущенный голос из задних рядов.
— Ага, и идея притащить сюда своё оборудование и учеников! Я уже два месяца работаю над этой демонической заразой! И отчетливо вижу, что в одиночку не успеваю найти решения до того, как ситуация станет катастрофична! Я вел исследования на собственные средства, не прося ни у кого ни пфеннига. Я надеялся, что тут найду единомышленников, которые помогут мне спасти мир от страшной угрозы, но встретил торгашей, позабывших клятву Гиппократа. И знаете, что?
Штраус зло усмехнулся:
— Сдается мне, вам просто не хватает мотивации для такой ответственной работы. Ну что же, вот её я и решил вам предоставить!
С этими словами «чумной доктор» стиснул зажатые в руке склянки. Жалобно звякнуло, разбившись, стекло. А маг, скастовав какое-то заклинание ветра, в одно мгновение распространил туманом пролившуюся жидкость по всему помещению.
— Господа! У нас с вами всего пара дней, пока инфекция не начнет действовать! Ну и месяца два-три, пока она не адаптируется к накладываемому большинством из вас стандартному Высшему Исцелению, и его эффективность не начнет падать…
Помещение заполнило множество вспышек святой и целительской магии, направленной на выжигание заразы. Но было уже поздно…
* * *
Иван бродил по Домену и жаловался «кукушатам» на жизнь. И было от чего. После фантастической диверсии «чумного доктора» всех эвакуировали на небольшой остров, где уже несколько месяцев действовала медицинская лаборатория Ватикана по исследованию «демонической чумы». Условия для работы там предусматривались, а вот условия для комфортного проживания двух сотен взрослых людей были весьма сомнительны. Иван со вздохом взглянул на демонят: как же, дождёшься от этих сочувствия! И отправился кормить и осматривать Тучку (всё было в порядке, котята должны были появиться со дня на день).
В эту секунду в Домене материализовался Дубль с корзинкой. Иван заглянул внутрь — золотистый щенок с белыми бровками смотрел на хозяина в ответ, смешно склонив головку. Подарок для Наташи. Лудильщиков передал дублю запечатанный конверт («Вот видишь, всё получилось» — всего несколько слов без подписи). Поручение двойнику было следующее. Появиться в отеле Абруцци, найти Джузеппе Москати, передать ему письмо и корзину. Пусть завтра доставит всё во дворец княгини Гримальди от графа Лудильщикова — свои обещания, по-возможности, Иван выполнять старался.
Дубль исчез, а наш герой устроился поудобнее, и, покладисто почёсывая Тучку за ушком, задумался обо всём, что произошло, и о том, что из этого следует.
* * *
Удивительно, как не рухнули стены от многоголосого вопля, который взорвался после диверсии Фредерика Штрауса.
