«Остается или нищенствовать, или в разбойники», – горько усмехнулся молодой человек и направился в комнату Фланы. Попрощаться.
Мастер терпеливо ожидал, когда Кир спустится в общий зал. Сидел на своем любимом месте – вроде бы неудобном для соглядатая, спиной ко входу. Он не стал надевать черную повязку, делающую его одноглазым ветераном многих сражений. Просто сидел, вытянув под столом ноги, и по чуть-чуть прихлебывал из кубка.
– Готов?
Молодой человек приподнял небольшой узелок, собранный Фланой. Пара белья, шейный платок, бритва. Мелочь, но без нее тоже нелегко. Кроме того, девушка едва ли не насильно впихнула ему в руки кошелек с десятком серебряных скудо. Он даже обиделся слегка. Ведь сколько лет вдалбливали – гвардейцы у женщин деньги не берут. Потом понял, что придется взять – кто знает, когда он сможет заработать свой первый медяк, а жить на что-то надо. Пообещал, что обязательно вернет. Заработает и вернет. И вообще, он к ней скоро вернется. Приедет и заберет с собой. Верил ли он сам в то, что говорил?
– Значит, готов, – кивнул сыщик. Поднялся, с хрустом потянулся, выбрался из-за стола. – Держи.
Кир с удивлением уставился на протянутый корд. Тот самый, который Мастер с такой унизительной легкостью отобрал у него минувшей ночью.
– Спасибо… – непослушными губами выдавил парень.
– Не за что, – усмехнулся сыщик. – С мечом тебе светиться нельзя по городу. Сам знаешь, в Аксамале только военным, одетым по форме, мечи разрешаются. А корд в самый раз будет. И на будущее сгодится.
– Спасибо вам, – уже увереннее проговорил Кир.
– Да не за что, не за что… А борода у тебя неплохо отросла. Не сразу узнаешь. Я-то тебя сколько раз видел? И то едва узнал. Но все равно поостеречься не мешает. – Цепкий взгляд Мастера, казалось бы, ощупал даже швы на одежде молодого человека. – Платок есть?
– Да. Тут… – Парень полез рукой в узелок.
– Вот и чудненько. Вокруг головы повяжи.
Кир, недоуменно моргая, начал было пристраивать платок, но Мастер остановил его.
– Что ты творишь? Убери немедленно! Эх, молодежь, кто ж вам такие сказки про шпионов рассказывает? Не надо делать вид, будто у тебя зуб болит. Зевакам другого счастья не надо, как на такого пялиться. Повяжи, как мастеровой ленточку вокруг головы, чтоб волосы на глаза не падали.
Бывший лейтенант повиновался. И заслужил одобрение.
– Во! Чудненько! Знаешь, на кого похож? На наемника каматийского.
Кир поморщился. Южан, нанимающихся в легкую конницу, гвардейцы не любили из-за их скандальности и сребролюбия. Это сейчас Сасандра давно не ведет боевых действий, а в прежние годы частенько случалось, что атака на врага срывалась от того, что возмущенные задержкой жалования наемники разворачивались и уходили прочь с поля боя целыми сотнями.
– А ты не кривись, не кривись. Что гвардейцы от наемников нос воротят – это, может, только к лучшему. Никто не заподозрит тебя в обличье каматийца. За ворота выпустят, и мне не придется бляхой направо и налево размахивать лишний раз. Пойдем?
– Пойдем, – согласился Кир.
Путь от «Розы Аксамалы» до ближайших ворот – Западных или Тьяльских – был не близок. Часы на Клепсидральной башне успели пробить дважды – два часа и три часа дня.
Всю дорогу Кир оглядывался по сторонам, деланно сутулился, норовил натянуть повязку на самые брови, чем заслужил несколько едких замечаний Мастера. По словам сыщика, больше всего внимания привлекает к себе тот скрывающийся, кто по неопытности старается постоянно что-то в себе менять. А между тем секрет успешной личины прост – будь как все, слейся с толпой, не выделяйся ни жестом, ни словом, ни одеждой.
Сам же сыщик вел себя до крайности беззаботно. Раскланивался с патрулями, подмигивал спешащим с утра пораньше на рынок кухаркам, приценивался к сладостям: ломтикам сушеных фруктов, сваренным в меду орехам, винным ягодам.
– Ты чем на жизнь зарабатывать думаешь? – спросил он вдруг, когда до ворот осталось всего ничего – не больше сотни шагов.
Вопрос застал Кира врасплох. Он дернулся, тут же наступил на конский кругляш, оставленный посреди мостовой, поскользнулся и едва не упал.
Проходившие мимо крепкие, широкоплечие мужчины в простецкой одежде – должно быть, мастера-строители, ищущие заработка в столице, – дружно захохотали.
Кровь бросилась в виски бывшего гвардейца. Он схватился за рукоять корда, но вцепившиеся в плечо пальцы Мастера, удержали забияку.
– Тише, тише… Я так и предполагал, что о заработках ты не задумывался.
– Нет, почему же…
– Ну, так кем ты согласен работать?
– Работать? – Кир помотал головой. – Это вряд ли… Я ничего не умею. Только меч, конь…
– «Меч, конь»! – передразнил его сыщик. – Еще бы! Дворянин! Да не дуйся ты. Я тоже из дворян. И, возможно, род мой постарше будет… Но я не об этом. Посоветовать хочу. Нужно?
Молодой человек подумал и согласился:
– Нужно.
– Тогда слушай. – Мастер остановился, и Кир был вынужден последовать его примеру. – Не оглядывайся на стражу у ворот… Когда же ты поймешь, что привлекать к себе внимание…
– Все. Уже понял. Прошу простить.
– Еще и перебиваешь старших! Ладно. Я не из обидчивых. Слушай и запоминай. Шагай отсюда на юг, в сторону Вельзы. Глядишь, дней за десять и доберешься. Там должны быть вербовочные пункты. И в очень большом количестве.
– Вербовочные пункты? Но ведь Сасандра ни с кем не воюет!
– Тише. Следи за языком – не в казармах. Ты прав, с одной стороны. Сасандра в самом деле ни с кем не воюет. Сейчас. Но не далее как в месяце Кота наши войска войдут в Тельбию. Понадобится много молодых, сильных рук, способных сжимать не только пику пехотинца, но и меч кавалериста. А кроме того, закрепившись в северной Тельбии, наши военачальники двинутся на юг, в Край тысячи озер, можешь не сомневаться.
– Но ведь покорить гоблинов не удавалось еще никому! – едва не заорал Кир, но вовремя сдержался и произнес фразу вполголоса.
– Вот потому и зудит у генералов в одном месте, – жестко ответил Мастер. – Хотят зеленокожих потрепать. Кто сумеет болота и заводи к Империи прирезать, может при жизни на памятник претендовать у дворца императорского. Ладно, заболтались. Пошли!
Мимо охраны ворот они прошли без задержки. Никто и не подумал поинтересоваться – кто, откуда, куда направляются? Двое стражников откровенно зевали, опираясь на алебарды. Еще один, устроившись на тюках с сеном, уминал за обе щеки краюху хлеба с толстым ломтем ветчины.
– Что ж, удачи тебе, парень. – Мастер остановился в десятке шагов от моста, бывшего когда-то подъемным. – Помни, что ты, т’Кирсьен делла Тарн, дворянин.
Молодой человек кивнул:
– Я постараюсь.
– Уж постарайся. Ладно, иди, малыш. Тебя ждет увлекательная жизнь.
Что ж. Все верно. Долгие проводы – лишние слезы. Даже если прощаются двое мужчин, друг с другом знакомые недавно и, значит, не собирающиеся устраивать трогательного прощания. Кир развернулся.
– Да! Погоди, малыш, – негромко окликнул его сыщик. – Я вот еще что хотел тебе сказать. Постарайся не потерять Флану. Уж поверь мне, старику, такие женщины не часто попадаются. Вернись к ней и не пожалеешь.
Бывший гвардеец растерянно пожал плечами.
– Она, конечно, хорошая… Но как потомственный дворянин может связать свою жизнь со шлюхой из борделя?
Мастер посуровел:
– Дворянин т’Кирсьен делла Тарн, само собой, не может. А наемник Кир? Мне кажется, запросто. Подумай об этом, малыш.
Кир махнул рукой – не время, мол, сейчас голову забивать – и пошел по дороге, не оглядываясь.
Сыщик тоже не махал платочком и не утирал нахлынувшие слезы.
Еще только ступив сапогом на брусчатку площади Спасения, Мастер почуял неладное. Долгие годы нелегкой службы развили способность предугадывать заранее опасность. Кто-то мог бы назвать это зачатками чародейского таланта, но он знал – опыт, и не более того.
