Заметив это в очередной раз, мальчик пригляделся к брусчатке и догадался, почему она не холодила его ноги вчера ночью. Это был не камень — скорее обтесанное квадратами дерево, вбитое в землю и выровненное в поразительно гладкую поверхность. Филь даже разглядел на ней годовые кольца. Но следов от подков на ней не было.
Впереди показалась площадь с каменной аркой посередине, под которой стояла небольшая двухколесная кибитка, запряженная четверкой лошадей цугом. Вокруг кибитки суетились люди. Рядом в ожидании стояли три всадника в зеленой форме и таких же беретах. Филь невольно тронул себя за ухо, пострадавшее от них две недели назад, и вспомнил, что это были всадники Почтовой гильдии.
Все семь лошадей отличались могучим телосложением. Подойдя к ним ближе, Филь с опаской подумал, лошади ли это, ибо на их фоне кибитка казалась тщедушной. Лошади были в заглазниках и с высокими зелеными султанами. К запяткам кибитки были крепко привязаны два запасных колеса.
— Почта на Хальмстем-Бассан отправляется! — зычно гаркнул один из всадников, привстав на стременах. — Освободите путь, а то зашибем!
Толпившиеся зеваки стали торопливо тесниться в стороны. Было ясно, что они хорошо знакомы с предостережением. За площадью вдоль дороги до знакомой окраины, которая уже просматривалась, люди тоже стали отходить к обочине.
— А тебе, вестник, нужно особое приглашение? — заметив Филя, трущегося поблизости, поинтересовался почтовой. — Или ты по делу?
Мальчик моргнул — соображать надо было быстро.
— А сколько берете? — выпалил он, забыв упомянуть куда.
— Сорок пять золотых до Хальмстема, — ответил почтовой, — пятьдесят до Бассана.
Филь задохнулся от чудовищности цены.
— А до Катаоки?!
— Восемнадцать до поворота на Менону, дальше сам. Так ты по делу или нет? — требовательно переспросил его почтовой. Лошадь под ним нетерпеливо переступила копытами.
— Конечно по делу! — выдохнул Филь как в воду нырнул. — Мне по официальному делу до Меноны. А когда мы там будем?
— В полдень. Запиши за Казной одного вестника до Меноны! — бросил всадник стоявшему рядом мальчишке в зеленом камзоле на вид постарше Филя года на два.
Услыхав это, Филь сообразил, что сейчас ему платить не придется. Платить будет император по счету, выставленному гильдией. А вот потом придет его очередь!
Мальчишка подскочил к нему с куском угля и обрывком пергамента.
— Полное имя?
— Филь Фе...
— Присягнешь эмпароту, что отправляешься по официальному делу?
Филь обмер, но отступать было некуда.
— Присягну.
— Ну, его всё равно нет, — второпях проговорил мальчишка.
Он нацарапал имя на пергаменте, снял с себя кожаный мешочек на веревке, и сунул пергамент в него. Затянув узел, он нацепил веревку с мешочком на шею Филя.
— Теперь ты наш багаж! — Он открыл кибитку и втолкнул мальчика внутрь. — Готово!
— А ну, м-мертвые! — раздался с козел густой протяжный бас, едва Филь нашел себе место среди полудюжины ящиков и мешков. — Пошли!
Затем свистнул кнут. Сомнения Филя, что к полудню они успеют доехать до цели, рассеялись как дым, когда кибитка вынеслась из города. Сквозь маленькие боковые окошки была видна одна сплошная зеленая стена. Мальчик не чаял остаться в живых, так его швыряло по тесному пространству вместе с остальным багажом. Минуты для него растянулись в часы.
«Пожалуйста, пожалуйста, пусть меня выпустят! — молил он разом всех святых, отбиваясь от летящих в него ящиков и мешков. — Я лучше пойду пешком!.. Ой! С-сатана!». Он хотел заорать, но кто бы услышал его там, снаружи, в грохоте подков и хрипе семи лошадей.
«Зачем ей колеса? — думал Филь, когда несколько приноровился уворачиваться от острых углов и смог более-менее соображать. — Зачем этой кибитке колеса, она ведь всё равно не едет! Она на них лет-и-и-т!! А-а-а!!!». Они почти перевернулись, но в последний момент выпрямились и, пролетев бесконечно долго по воздуху, шмякнулись о землю, а потом с ума сводящая тряска возобновилась.
Это ощущалось как лютый шторм в ненагруженной шхуне, только привязаться здесь было не к чему и ящики не были похожи на морские волны. Один из них открылся от ударов и лязгал теперь крышкой на полу, к которому мальчик прижимал его ногами. Но на следующей яме Филь не удержал его и тот, взлетев к потолку, приземлился уже на боку. От механизма, что лежал внутри ящика, оторвалась небольшая часть и откатилась в сторону. И вдруг настало благословенное спокойствие, а следом послышалась пара ударов кулаком по крыше кибитки.
— Приехали! — раздался с козел знакомый бас. — Вылезай, вестник, твой поворот!
Из последних сил Филь поставил ящик нормально и, как смог, пристроил в него оторвавшуюся железяку. Затем вывалился кулем из кибитки. Лошади храпели, тянули удила и порывались продолжать бег, отчего казалось, что они пляшут на месте. Раскрасневшимся почтовым тоже, видимо, всё было нипочем. Один только Филь так устал, будто бежал сюда всю дорогу. «Надо же, это стоит восемнадцать империалов!» — с ужасом подумал он, выпрямляясь.
Один из всадников, наклонившись к мальчику, снял с него веревку с пергаментом. Сунув ее себе за пазуху, он свистнул, и кавалькада поехала дальше. Когда они скрылись из виду, на Филя обрушилась неправдоподобная тишина глухого леса.
Он стоял напротив знакомого ему поворота и медленно приходил в себя. Решив, что жизнь положит, но заведет себе собственного коня, Филь задрал голову — солнце было в зените. Стряхнув с себя пыль, мальчик зашагал по дороге.
Сначала он ступал как деревянный, но скоро разошелся. И прошло не так много времени, как впереди показалась гладь Сенного озера. Дорога огибала его и уходила на Менону, где надо было спросить дорогу на Катаоку, только спрашивать было некого — в лесу стояла звенящая тишина. Испугавшись, что не успеет добраться до цели до темноты, Филь еще прибавил шагу.
— Эй, клоун! — вдруг услышал он и вздрогнул от неожиданности. — Не спеши, а то успеешь!
Филь судорожно заозирался, хотя голос был не злой, а звонкий и мальчишеский. Но в нем было столько самодовольства, что требовалось как можно скорее обнаружить обидчика.
— Сам ты клоун, — сказал Филь, увидев наконец, что искал. — Волк бумажный!
Из-за кустов смородины показался тот самый франт, который наблюдал за его стараниями в воде два дня назад. Сегодня он был один. А Филь чувствовал себя куда уверенней, будучи одет, а не с голым задом. Потому чем закончится эта встреча, ему сразу стало ясно и он подобрался.
Франт, однако, не торопился открывать боевые действия. Прищурившись, он смерил Филя взглядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
