Семья собралась вокруг них.
— Предположительно, больше одной, — ответил Трэвис. — Джо, сколько? Сколько? — Он ошарашенно осмотрелся вокруг. — Бумагу, бумагу!
Джексон протянул обрывок бумаги. Леонид вложил карандаш в руку Трэвиса. Все сосредоточились на его каракулях.
— Это же четыре! — воскликнул Марсель, читая из-за плеча Трэвиса, как только тот отключился. — Четыре номинации?
— Дай посмотреть! — взвизгнула Харриет, жена Дариуса. Выхватив бумагу, она начала читать вслух: — «Премия за лучшую главную роль в телевизионном сериале. Премия за лучшую комедийную роль в телевизионном сериале».
— Это надувательство! — прорычал Трэвис. — Был всего один эпизод, сыгранный ради смеха, так что кто-то основательно подергал за ниточки, чтобы выдвинуть меня на эту номинацию. Это ничего не значит.
— Хватит скромничать, — велел Джексон, — тебе это не идет. Что там еще?
— «Премия за лучшую драматическую роль в телевизионной пьесе», — прочитала Харриет. — Ты еще и в пьесах играешь?
— В прошлом году. Всего один раз.
— «И за вклад в образовательное кино», — прочла Харриет.
Братья Трэвиса разразились смехом.
— Образовательное? — повторил Дариус. — Ты?
— Очень смешно, — ухмыльнулся Трэвис. — Я появился в паре документальных съемок. Я же говорил, это надувательство. Кто-то состряпал это.
— Конечно, — заявил Марсель. — Никто даже не подумает, что ты и есть этот «кто-то», только потому, что у тебя номинаций больше, чем у остальных.
Все аплодировали и чокались, поднимая свои бокалы, хотя Трэвис выглядел смущенным даже сквозь смех.
Эймос взял бумажку у Харриет и изучил ее.
— Это фальсификация, — повторил Трэвис. — Ни у кого не может быть столько номинаций, если только кто-то не подергал за нужные веревочки.
— Конечно, — согласился Эймос. — Очевидно, это для поддержки твоей кандидатуры на роль в фильме. Ты возьмешь все награды. Твой невероятный успех будет официально признан, и роль станет твоей. Великолепно.
— Ты считаешь, это хорошо? — уточнил Трэвис.
— Если ты хочешь, чтобы что-то произошло, нужно это организовать, — сказал ему Эймос. — Ясно, что тебя поддерживают важные люди.
Было очевидно, что Трэвис вырос в его глазах. В мире Эймоса Фэлкона дела делались именно так.
— Ты упомянул дату в следующем месяце, — произнес Эймос.
Трэвис кивнул:
— Церемония награждения состоится пятнадцатого, в Лос-Анджелесе.
— Великолепно. Я буду там.
— И я, — сразу же подхватил Марсель, — и Кэсси.
— И мы с Харриет, — добавил Дариус.
Джексон и Леонид присоединились, и с головокружительной скоростью все было спланировано.
Вся семья Трэвиса, даже Эймос, будут присутствовать на столь важном для него событии. И в профессиональном, и в личном плане это будет ночь его славы.
По пути наверх в их номер Трэвис был разгорячен, восклицая:
— Ты сделала это!
— Нет, это сделал ты, — запротестовала Шарлин.
— Не спорь со мной!
Он повернул ее к себе и поцеловал так пылко и страстно, что это пробудило в ней ответное желание, вырвавшееся наружу, подавляющее ее, несмотря на ее благие намерения. Только звук открывающихся дверей лифта вернул их обратно на землю.
— Пойдем, — сказал Трэвис, направляясь к их номеру. Войдя внутрь, он взял в ладони ее лицо, нежно глядя ей в глаза. — Леонид прав, — промолвил он. — Мне необходимо, чтобы ты была рядом, так что теперь тебе точно придется выйти за меня замуж.
— Но…
— Никаких но. Я не приму отказа в качестве ответа. Скажи, что выйдешь за меня.
— Трэвис… — В замешательстве Шарлин изучала его лицо, отчаянно пытаясь понять то, чего не могла постичь.
— Скажи «да». Скажи это! — ласково потребовал Трэвис.
— Да, — прошептала она. — Да!
— Правда? Ты не передумаешь?
— Правда!
— Докажи!
Не было нужды спрашивать, что он имел в виду. Даже когда он говорил, он тянул ее к кровати, и это привело ее в нетерпение.
В дни после первой близости они относились с подозрением друг к другу, и Шарлин гадала, случится ли это снова. Теперь она поняла, как это было бы ужасно. Никогда больше не прикоснуться к нему, не почувствовать его прикосновений, никогда больше не испытать сладостного возбуждения, находясь рядом с ним, потом еще ближе, пока, наконец, они полностью не растворятся друг в друге от головокружительного восторга.
Трэвис любил ее медленно, даже нерешительно, словно их первый раз все еще оставил его в сомнениях. Ему было трудно быть действительно уверенным даже сейчас, но в ее силах было подобрать к нему ключик. Крепко обхватив его руками, она полностью отдалась чувствам и эмоциям, открывшим ей новую вселенную — вселенную, которую они найдут вместе.
Когда он уснул, Шарлин поднялась и села у окна, любуясь его неподвижным телом на кровати. Здравый смысл все еще бушевал, и она знала, что должна остановить эту бессмыслицу раз и навсегда.
«Ну вот, ты поддалась. Согласилась на второе место», — нашептывал ей внутренний голос.
«Трэвис никогда не смог бы быть вторым по значимости».
«Но он может предложить тебе только второе место, и ты знаешь это. То, что случилось этой ночью, — лишь удачное стечение обстоятельств. Теперь он точно тебя не отпустит», — не умолкал внутренний голос.
«Я не хочу, чтобы он меня отпускал!»
«А что он предлагает? Любовь?»
«Я не знаю».
«Нет, знаешь. Он не влюблен в тебя. По крайней мере, не так, как ты в него».
«Но я нужна ему! А если… если однажды все закончится, я буду рада тому времени, что мы провели вместе. Я люблю его и забочусь о нем, отдаю ему все, что могу. И если он счастлив, это все, что мне нужно. А теперь проваливай и не надоедай мне больше!»
А в Лос-Анджелесе все гудело из-за приготовлений к важной вечеринке. Слухи крутились вокруг того, что будет происходить, и объявления о съемках нового фильма. Каждый, кто занимал хоть какое-то место в индустрии шоу-бизнеса, был решительно настроен присутствовать там.
Единственным разочарованием было то, что бабушка и дедушка Шарлин не смогут присутствовать. Их отпуск закончится за два дня до начала церемонии, и они слишком устанут от долгого перелета домой, чтобы пересесть на другой самолет до Лос-Анджелеса.
— А они могут поменять рейс? — предложил Трэвис. — Прилететь прямо сюда из Африки и погостить у нас немного, чтобы восстановить силы перед возвращением в Лондон.
Но когда Шарлин предложила это Фрэнку по телефону, он поблагодарил, но отказался.
— Эмма устала, ей нужно домой. Мы все увидим по телевизору. Ты услышишь, как мы чокаемся бокалами за ваш успех.
