– Не встревай, Надя! Я лучше знаю, что надо, а чего не надо! Девчонка совсем распоясалась, я смотрю! Пропадает где-то вечерами, дерзит… Все вокруг нее тут вьюнами вертятся, судьбу ее устраивают… И бабка не знает уже, как и выстелиться перед ней, чтоб угодить, и я все дела бросила да в область погнала ее положение устраивать…
– А я вас об этом вовсе не просила… – тихо, но довольно твердо произнесла Даша, прямо и без страха глядя ей в глаза.
– Да. Ты не просила. Зато мать твоя просила! Ты хоть помнишь, девушка, что у тебя мать есть? Что она волнуется, звонит тебе каждый час! А ты даже трубку не берешь! Почему не берешь-то? У Егоровой пропадаешь целыми вечерами, а с матерью и пяти минут поговорить нельзя? Да забудь ты дорогу к этой Егоровой! Далась она тебе, ей-богу. Тоже нашла себе подругу… Это же смешно, Даша! Тебе от этой проблемы убегать надо, а ты, наоборот, к ней бежишь!
– Мне лучше знать, с кем дружить, Екатерина Тимофеевна, – снова тихо, но жестко проговорила Даша. – Даже мои родители никогда мне не советовали, с кем дружить, а с кем нет!
– Ну вот и зря, что не советовали! Может, и не оказалась бы здесь, в нашей дыре…
– Девочки, ну не надо, а? Не ссорьтесь, пожалуйста… – подвывала испуганно, стоя в дверном проеме, Надежда Федоровна. – Давайте лучше чай будем пить. У меня и тортик куплен, а, девочки?
– Да ну тебя, Надя! – махнула в ее сторону рассерженная Екатерина Тимофеевна и тут же неожиданно рассмеялась вполне миролюбиво: – Ладно, тащи сюда свой тортик… Давай, что ли, на мировую чайком чокнемся, Дарья Григорьевна! Да тихо обсудим наши мирские дела! Неужели тебе не интересно, как я насчет тебя лихо все устроила?
– Да я и не сомневаюсь, что все очень лихо… – вздохнула Даша. – Давайте рассказывайте, чего уж…
– В общем, так, – присела рядом с ней на диван директриса. – Я когда в область приехала, решила сразу рвануть в частную медицинскую клинику, которая детородными проблемами занимается. Пришла, сразу на прием к главному врачу напросилась, тет-а-тет, так сказать. Инкогнито. Все ему про твою ситуацию рассказала в подробностях. И знаешь, что он мне предложил? Ни за что не догадаешься!
– Что? – с замиранием сердца проговорила Даша.
– А предложил он тебя провести по их клинике как суррогатную мать, по всем правилам да законам! Я даже и не ожидала, что проблема-то, оказывается, и яйца выеденного не стоит! Дашенька, это же многие проблемы решает! Во-первых, тебя они сами наблюдать будут, к местным врачам ходить не надо, сплетни по городу сеять. Во-вторых, бабушку Надю освободим от необходимости ребенку усыновителей искать – все равно с нее толку никакого, помрет еще со страху… В-третьих – самое главное – никакого факта усыновления вообще не будет! По документам ты будешь числиться просто суррогатной матерью, и все. Просто контейнером, понимаешь? И никто и никогда тебя не упрекнет, что ты своего ребенка в больнице оставила! По документам они там все проведут как надо! И даже пару семейную подходящую уже нашли – говорят, от них уже вторая суррогатная мать сбежала! Правда, за все это большие деньги придется приплатить, но я думаю, маме твоей это не особо внаклад будет!
– А за что платить? – тихо спросила Даша для того только, чтобы хоть как-то прореагировать на эту неожиданную информацию. Чтоб хоть на минуту остановить этот поток пугающих и сплошных восклицательных предложений.
– Как за что?! Это же не так просто сделать, Даша! Договор на суррогатное материнство – это же юридический документ! А им придется его задним числом делать! И проводить все анализы, и саму процедуру задним числом! Это же тоже ответственность, знаешь… И потом, тебе же еще восемнадцати лет нету… Но я так поняла, что у них эта схема в принципе отработана уже, так что не будем голову ломать! А когда твое пузо уже для всех фактически обнаружится – мы им договор под нос сунем! Вот так вот! Ты не просто легкомысленная кукушка, ты доброе дело делаешь! От всего сердца просто желаешь помочь бедной бездетной паре выносить ребенка! Они, кстати, сюда приедут в следующие выходные…
– Кто приедет?
– Да пара эта семейная!
– Зачем?
– Ну как зачем… Посмотреть на тебя, познакомиться… Ты ведь суррогатная мать их ребенка будешь, получается! Теоретически, конечно, но все же… Пусть теперь бегают вокруг тебя, как и положено, заботу проявляют…
– А маме вы уже рассказали про свой этот план?
– Конечно! Она очень довольна! Хотела с тобой посоветоваться, но ты же, поганка, трубку не берешь… Зря ты так, Дашенька. Мать-то в чем виновата! Она уж там извелась вся. Приеду, говорит, скоро…
– Зачем? Вы же уже все решили!
– А она хочет сама на эту пару семейную взглянуть. Они ведь не усыновителями будут, а законными родителями ребенка!
– И что? И зачем на них взглядывать? Не понимаю! Мазохизм какой-то, ей-богу…
– Ну почему мазохизм, Дашенька? Просто удостовериться хочет, что к хорошим людям ребенок попал, чтоб сомнения душу никогда уже не грызли.
– Да уж… Странная все-таки штука – человеческая душа… – усмехнувшись, очень тихо проговорила Даша, глядя в сторону. – Все время ее, бедную, откупать у кого-то приходится. То у сомнений, то у желаний быть просто разумным человеком… Хочется и разумным быть, и душу сохранить, да? А только ведь так не бывает, наверное? А? Екатерина Тимофеевна?
– А ты вообще на эту тему философствуй поменьше, девочка. Мала ты еще, чтоб взрослых учить. Занимаются тобой, и будь довольна. И на Егорову свою не оглядывайся. Если бы о ней кто в свое время так обеспокоился! И прыгала бы она теперь беззаботно, а не бегала на большой перемене ребенка кормить! Лишила сама себя юности, и зачем, скажи на милость!
– И ничего она себя не лишила! Может, наоборот…
– Дарья! Прекрати сейчас же! Что с тобой происходит, в конце концов! – снова повысила голос, начиная закипать, Екатерина Тимофеевна.
– Дашенька, ну что же ты, в самом деле? – вставила тут же свой робкий вопросик и Надежда Федоровна. – Все так удачно складывается, а ты? И так все вовремя, хорошо же? Меня вчера уж около подъезда соседка пытала про твой живот… Такая любопытная эта баба Люба… Успела у тебя уже живот разглядеть…
– Ну, значит, теперь покатится слушок снежным комом! – сердито повернулась к ней Екатерина Тимофеевна. – А ты, Надежда, так всем теперь и говори – родственники, мол, попросили Дашеньку своего ребеночка выносить! Мужа Аленкиного Гриши родственники! Тут народ ничего в этих делах не понимает, все это в новинку… Ничего, поверят! Еще и уважать будут! Так что обойдется все, я думаю… Не трусь, Даш!
– Я и не трушу. Мне вообще все равно, что здесь будут обо мне думать и говорить.
